мгновенным. У Крутова начались обыски, аресты счетов, его империя затрещала по швам.
В тот вечер я пришел в больницу к Лиде. Она спала. Я сидел рядом, держа ее руку, и смотрел,
как на экране монитора новости показывали, как Сергея Крутова уводят в наручниках. Дверь
палаты тихо открылась. На пороге стоял отец. Он выглядел уставшим, но в его глазах был
непривычный покой.
— Все, — тихо сказал он. — С этим покончено.
Я кивнул.— Спасибо.
Он посмотрел на спящую Лиду, на мою руку, лежащую на ее руке. Потом его взгляд упал на
меня.— Она… она поправляется?
— Да. Медленно, но поправляется.
Он кивнул, помолчал, а затем произнес, глядя куда-то мимо меня.— Когда выписывать
будут… может, переедете обратно? В доме… спокойнее.
Это было не прощение. Это было начало нового разговора. Я не ответил, просто кивнул. Он
развернулся и вышел. А я остался сидеть в тихой палате, понимая, что самая страшная буря,
возможно, миновала. И мы выстояли. Не потому что были сильными по отдельности. А потому что,
когда прижало по-настоящему, мы неожиданно вспомнили, что мы — семья.
Глава 32
Лида
Я сидела, поджав под себя ноги, на нашем большом мягком диване, и во рту таяла очередная
ягода клубники. Сладкий, летний вкус казался самым изысканным лакомством на свете после
больничной пресной еды. Солнечный зайчик плясал на полу, и даже пылинки в его луче выглядели
волшебными. Я была дома! Это осознание переполняло меня до краев, и я, кажется, не
переставала улыбаться с самого утра.
Рядом, уткнувшись в экран ноутбука, сидел Макар. Между нами лежала миска с клубникой, и он
периодически, не отрывая взгляда от графиков и отчетов, протягивал руку, чтобы взять ягоду.
Я наблюдала за его профилем, за тем, как хмурятся его брови в сосредоточенности, и сердце
замирало от тихого, абсолютного счастья.
— Представляешь, — проговорила я, откусывая еще одну ягоду, — Мама сегодня притащила целый
пакет детских вещей. Такой крошечный комбинезончик, с мишками... и ползуночки, — я ткнула
пальцем в невидимую точку в воздухе, — Они такие маленькие, что кажется, в них только куклу
одеть. А еще есть костюмчик, мама говорит, «на годик». Она уже представляет, как он в нем
топать будет!
Макар хмыкнул, его пальцы продолжали быстро стучать по клавиатуре.
— Значит, стратегический запас уже формируется. Главное, чтобы к его совершеннолетию у него
уже была своя квартира, по мнению твоей мамы.
Я рассмеялась, откинув голову на спинку дивана.
— Не смейся! Она уже присмотрела коляску, которая и для снега, и для дождя, и
трансформируется в самолет, наверное.
— А портфель и учебники она еще не покупала? — вдруг спросил Макар, наконец оторвав взгляд