включает в себя и финансовую независимость. С сегодняшнего дня ты ее получил. В полном
объеме.
В ушах зазвенело. Это был не просто ультиматум. Это был расчетливый, холодный, намеренный
удар ниже пояса. Он прекрасно знал, что я не беден. У меня есть своя компания, свои, пусть и
скромные, но стабильные доходы. Но он бил не по кошельку. Он бил по гордости. По самому
больному. Он пытался поставить меня на колени, показать, кто здесь настоящий хозяин, чья
воля — закон.
Было неприятно. Горько, как от предательства. Но странным образом — не больно. И уж точно
не страшно. Где-то глубоко внутри, под слоем кипящей ярости, даже кольнуло что-то вроде
облегчения. Все. Связь порвана. Финал наступил. Чистое, четкое разделение.
Я не стал кричать. Не стал умолять, оправдываться или угрожать. Вдохнул поглубже и выдохнул
в трубку короткое, ледяное, исчерпывающее.— Понятно.
И положил трубку. Просто взял и положил. В тот же миг внутри что-то щелкнуло, как будто
тяжелый замок захлопнулся навсегда. Я обернулся к Лиде. Она стояла в нескольких шагах,
сжимая в руках тот самый комбинезончик с медвежонком, и смотрела на меня широко раскрытыми,
полными тревоги глазами.
— Ничего страшного, — сказал я, и моя улыбка на этот раз была на удивление спокойной и
настоящей, без тени прежнего напряжения. — Карта глюкнула. Расплачусь наличными.
Я достал из внутреннего кармана пиджака свой кожаный кошелек, не самый дорогой, но свой,
личный. Отсчитал хрустящие купюры.
С того дня я просто перестал ему звонить. Вычеркнул его номер из быстрого набора. Перестал
машинально отслеживать новости о его бизнесе в ленте. Это было удивительно легко. Как снять
тесные, нарядные, но невыносимо неудобные лаковые туфли после долгого бала и надеть свои,
старые, растоптанные, но до боли знакомые и удобные кеды.
А на следующее утро я был уже в своем не самом презентабельном офисе, пахнущем свежим кофе
и пластиком новых компьютеров. Я вызвал Макса. Мы заперлись в стеклянной переговорке, взяли
по чашке крепкого эспрессо, и я сказал, глядя ему прямо в глаза.— Все, брат. Отец
объявил финансовую блокаду. Полную. Теперь мы играем только на свои. Никаких подпорок.
Значит, пора перестать баловаться и начать зарабатывать по-настоящему. Серьезно.
Макс усмехнулся, его рыжие брови поползли вверх, а в глазах загорелся тот самый, знакомый
азарт охотника.— Наконец-то! А то скучно было по верхам плавать, как будто мы в
аквапарке развлекаемся.
Глава 30
Лида
Жизнь медленно, но верно обретала новые, прочные очертания, как проявляющаяся фотография.
Каждый день приносил что-то свое: новое ощущение в теле, новый предмет в нашем общем