что все, наконец, встанет на свои места. Что наша любовь, прошедшая через столько испытаний,

получит, наконец, свое официальное, светлое признание перед всем миром.

— Лида? — тихо спросил он, и в этом одном слове был целый океан смыслов. — Ты согласна?

Готова ли ты стать моей женой не в тайне, не в борьбе, а в кругу нашей, такой необычной, но

такой дорогой семьи?

Я посмотрела на их сцепленные руки, на сияющее лицо мамы, на новый, непривычно мягкий

взгляд Виктора. И почувствовала, как что-то щелкает внутри, освобождая место для чистой,

ничем не омраченной радости.

— Да, — выдохнула я, и мое сердце запрыгало от восторга. — Да, конечно, да! Это же... это

идеально!

И в тот момент, когда Макар обнял меня, а мама с Виктором смотрели на нас со слезами на

глазах, я поняла — наша странная, запутанная, прекрасная история наконец-то обрела свой

самый счастливый финал. Или, вернее, самое правильное начало.

Это был тот самый дом Виктора — тот самый, с мраморными полами и панорамными окнами, где

когда-то все началось. Но в тот день он преобразился до неузнаваемости. Да, здесь была

роскошь, но не холодная и показная, а теплая, дышащая счастьем.

Виктор, как и обещал, обеспечил полную конфиденциальность. Территория была надежно

ограждена от любопытных глаз и объективов. Но внутри... внутри была настоящая сказка.

Сад, всегда ухоженный, в тот день выглядел как нечто сюрреалистичное. Тысячи белых роз,

гортензий и пионов были расставлены с таким вкусом, что казалось, они всегда здесь росли. В

воздухе витал тонкий аромат цветов, смешанный с запахом дорогих духов и чего-то неуловимо

праздничного. Белые лепестки кружились в воздухе, словно приглашая на танец.

Гостей было немного — человек пятьдесят, не больше. Но какие это были гости! Не политики и

не конкуренты, а те, кто прошел с нами через все: старые друзья Макара, несколько моих

подруг из кафе, родственники мамы, и, конечно, Макс — неподражаемый, в идеально сидящем

смокинге, но с тем самым озорным блеском в глазах. Он был шафером у Макара и успевал

подмигивать сразу всем, создавая атмосферу легкого безумия.

Я стояла в своей комнате на втором этаже. Мое платье — не пышное, как когда-то хотела мама,

а от кутюр, от самого ателье, которое одевает звезд красной дорожки. Простой, но до безумия

элегантный силуэт из струящегося белого шелка, расшитый мельчайшими жемчужинами. Рядом со

мной волновалась мама в нежно-голубом платье от того же дизайнера, и я видела в ее глазах то

же самое счастье, что и в моем сердце.

— Готовы, девочки? — в дверь постучал Виктор.

Его голос звучал непривычно взволнованно. Он был в идеально сшитом темно-синем костюме, но