— А-а-а. Да, а что? Она сказала, ты всегда ей помогала распутывать нити, а теперь настал мой черед.

— Все так. Только дорожку в лес она мне ни разу не открывала. Говорила, мол, посиди в поле на пригорочке, а анчутки тебе работу принесут. Видать, по сердцу ты госпоже Пряхе пришлась. — Бабушка перевела строгий взгляд на Лютогора. — А вы, молодой человек, постыдились бы. Если бы не наша Таюшка, Василиса уже была бы мертва. Или мне вам объяснить, что означает чужую судьбу к своей привязать?

— Можешь не объяснять, царица. — Лис больше не ерничал. — Я в чародействе получше твоего разбираюсь. Значит, теперь безопасность твоей внучки — мой первоочередной долг. Пока жива она, будет жить и моя мать…

— Эй, лучше держись от нее подальше! — Яромир положил ладонь на рукоять меча.

— Да успокойся ты, горячая голова! Говорю же: ее жизнь для меня теперь наивысшая ценность. Любой, кто захочет причинить вред ведьме, будет иметь дело со мной.

Перепалка продолжилась бы, но тут опять вмешался Радосвет:

— Ну, теперь-то мы можем наконец обсудить наше общее дело?

Лис кивнул. Вся его напускная веселость ушла как не бывало, плечи поникли, спина ссутулилась. Он выглядел очень несчастным, и в этот раз, похоже, без притворства.

— Тогда можешь снять маску, — разрешил царь.

Тайка не поверила своим ушам: он что, это серьезно⁈ Яромир тоже вытаращился на побратима так, словно засомневался в ясности его рассудка, и только царица Таисья улыбнулась:

— Так-то оно лучше. С судьбой спорить не стоит.

— Я ничего не понимаю. — Внучка опять наклонилась к ее уху и зашептала: — Почему дедушка решил, что Кощеевич не станет нас заколдовывать?

Лис, усмехнувшись, опустил свой ковбойский платок на шею и ответил ей сам (эх, пора бы уже привыкнуть к его чуткому, как у летучей мыши, слуху):

— Потому что не в моих интересах расстраивать тебя, ведьма. Если я вдруг нанесу тебе обиду вольную или невольную — ниточка судьбы и отвязаться может. А я себе не враг, так что твоих родичей трогать не буду. Могу разве что вот этого дурака немного проучить, — кивнул он на Яромира. — Надеюсь, он тебе не очень дорог?

Похоже, ему и впрямь доставляло удовольствие дразнить дивьего воина.

Тайка нахмурилась:

— Нет, его тоже не трогай. И вообще отстань от моих друзей!

— Как скажешь, ведьма. Твое слово теперь — закон.

Лис приложил руку к груди и поклонился. Усмешка с его губ так и не сошла, но Тайка была уверена, что за всем этим паясничаньем Кощеевич скрывает изрядную досаду.

Царь Радосвет, прочистив горло, завел разговор о делах насущных:

— Я слышал, ты хотел заполучить перстень Вечного Лета? И ради него пошел воевать, когда мой отец отказал тебе в просьбе? — Дождавшись кивка, он продолжил: — Перстень тебе все равно не помог бы. На нем лежат особые чары, поэтому взять его в руки может лишь член царской семьи, а использовать — лишь те, кто связан с царем узами крови или брака. К тому же это одна из реликвий Дивьего царства. Его потеря грозит нам большими бедами.