— Это похоже на правду… — со вздохом подтвердил Яромир. — Многие наши воины пытались пленить Кощеевича, да всё без толку. Цепи мимо летели, стрелы отклонялись, и даже сети промахивались.

— Вот и подумайте: хотите ли вы Доброгневе такое оружие в руки отдать? Она вам, конечно, насулит всяких благ, но готовы ли вы верить ее обещаниям? Я бы не стал.

— Так, может, нам тогда самим его использовать? — Царице явно очень хотелось помочь, но она не знала как, поэтому говорила все, что приходило в голову.

— А вот это хорошая идея! — Вновь просияв, Лис в предвкушении облизнул пересохшие тонкие губы. — Отдайте венец мне.

— Вот еще! — фыркнул Яромир. — Нашел дураков. Почему это сразу тебе?

— Например, потому, что, кроме меня, никто не знает, как с ним обращаться. Думаешь, просто напялил на голову и пошел? Ага, держи карман шире! И сразу, пока вы не успели задать следующий вопрос: нет! Я не скажу, как он работает. Под пытками не сказал, а сейчас тем более не скажу. Должны же у меня остаться хоть какие-то тайны.

— Тогда что ты нам предлагаешь?.. — вздохнул царь. — Сведения о враге — это, конечно, ценно, но для победы как-то маловато.

— Спасете мою мать — и будет вам победа, — заверил его Лис. — Обещаю!

Радосвет добавил металла в голос:

— Я все-таки вынужден настаивать на более четком плане.

— Ну и зануда же ты, царь. Ладно, слушай. — Кощеевич опять принялся загибать пальцы. — Одолень-трава у меня есть — это раз. Живую воду твоя внучка тоже добыла — это два. Перстень Вечного Лета понесет твоя жена — это три. Колдовским голосом матушку пробужу я — четыре. Все части заклятия собраны. Осталось пятое. — Он поднял в воздух сжатый кулак. — Добраться до ледяного гроба. Василиса проснется, ты сдержишь свое слово, а я свое — и все останутся довольны.

— Погоди, ты же нам ни в чем не клялся, — прищурился Радосвет.

— Разве нет? Ну тогда давай поклянусь. Обещаю, что после того, как мама окажется в безопасности, а мой венец — у меня в руках, я навсегда избавлю вас от Доброгневы и вдобавок поделюсь запасами одолень-травы, чтобы вы тоже смогли разморозить людей, которых я превратил в ледяные статуи. Идет?

Яромир резко вскинул голову и бросил на царя отчаянный взгляд. У Тайки часто забилось сердце: она помнила, что дивий воин мечтает вернуть родителей к жизни. И вот теперь у него появилась надежда. Но для этого придется довериться врагу… Ох, как же ему сейчас, наверное, трудно!

Да и у Радосвета есть личный интерес: ведь его отца, царя Ратибора, тоже превратили в лед. Но сыновние чувства не затуманили его разум. Тайка припомнила рассказы Яромира про Ратибора-злодея. Наверное, Радосвет просто не хочет отца размораживать. Зачем ему такие осложнения?