Утренний рейс был почти пустым. Заняв сразу два сиденья, девушка свернулась калачиком и задремала. Где-то через час на крупной остановке ввалилась толпа пассажиров с мокрыми зонтами и сумками. Какая-то старуха, тряхнув ее за плечо, заворчала над ухом:

— Ишь, разлеглась! А ну просыпайся, молодежь, бабушке сесть негде.

Тайка выпрямила спину, потянулась, глядя на капли дождя за окном, и, повернувшись к своей соседке, ахнула:

— Матушка Осень! Как вы здесь оказались?

— Тебя проведать заглянула. — Ворожея поправила сбившийся платок, но Тайка все равно успела заметить, что ее волосы почти все стали седыми, лишь пара прядок отливала прежним золотом. — Снег сегодня пойдет, чуешь? В этом году Марина ночь будет белой.

— А это хорошо или плохо?

Тайке, признаться, не очень понравился голос Матушки Осени: была в нем какая-то обреченность.

— Вот с утра и узнаем. Теперь все зависит от тебя и твоих друзей. Я же предупреждала: над Дивнозёрьем нависла беда. Спросили бы меня вчера, я бы сказала: плохо дело. Но сегодня, говорят, хранительница возвращается… Значит, все еще может наладиться.

Бабка подмигнула ей озорно, по-девичьи.

— Неужели от меня и вправду столько всего зависит?

— А ты как думала, ведьма? Не зря ж говорят: назвался груздем — полезай в кузов. Обещала родную землицу беречь — так выполняй обещаньице. А не то проснешься в безволшебном ноябре!

— Это как?

— А вот так! Профукаешь все чудеса, и станет Дивнозёрье самой обычной деревней. Хочешь?

Тайка отчаянно замотала головой:

— Нет, конечно! Может, хватит уже загадками говорить? К чему нам готовиться?

Ворожея, усмехнувшись, наклонилась к самому ее уху и зашептала:

— Ишь, молодежь! Все бы вам с наскоку решать! Слыхала небось: скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается…

— Но так времени же нет! — Тайка чуть не плакала. — Почему волшебство может уйти⁈

Матушка Осень вложила ей руку свернутый носовой платок и вздохнула:

— Потому что волшебство — это я.

От неожиданности Тайка ненадолго потеряла дар речи. У нее в голове не укладывалось, как такое вообще может быть. Кто же эта старуха? Не просто ведь дух местности. И нити вон плетет… А вдруг это и есть сама судьба?

Она не осмелилась задать свой вопрос вслух, но ворожея все равно ответила:

— Я звон весенней капели и гром летних гроз. Я — шорох опадающих листьев и крик журавлей, скрип снега под ногами и морозные узоры на окнах. Я — старая судьбопряха, а вы все — мои дети. Ну, так кто же я?

— Судьба? Ой, или нет! — Тайке припомнились сказки, которые она читала в детстве, и отгадка сама прыгнула на язык. — Ты — Мать сыра земля?