— Погоди, значит, и Лис мне родней приходится? Вот это поворот!

— Дальней-дальней. Я бы на твоем месте на это внимания не обращал. — Коловерша запустил когти в деревянную столешницу. — Подумаешь, пара капель общей крови! Ты смотри, только Яромиру об этом не сболтни. Ему это о-о-очень не понравится!

— Эй, что это мне не понравится?

Как раз в этот момент Яромир вышел из бабушкиной комнаты, потягиваясь и зевая. Тайка усмехнулась, глянув на его растрепанные лохмы: м-да, может, дивьи люди и владеют тайной магией, но явно не такой, как эльфы из кино. У тех хоть ветер, хоть град — а на голове порядок: волосок к волоску лежит. Не то что у некоторых!

Яромир, заметив, что она усмехается, пригладил светлые пряди широкой пятерней и выжидающе воззрился на Пушка:

— Ну? Так о чем мне знать не надо?

— О том, что наша ведьма-хранительница всю ночь не спала, — противным голосом наябедничал коловерша. — А ей, между прочим, сегодня еще деревню кругом обходить, заклинать от нечистой силы. И потом до рассвета на Осенинах гулять. Совсем себя не жалеет, балда!

Тайке очень захотелось его стукнуть, но в следующий миг она поняла, что Пушок вообще-то только что спас ситуацию: ей не придется выкручиваться или рассказывать Яромиру правду про нежелательное родство. Она делано надула губы и смахнула тряпкой со стола остатки муки.

— Ну чего пристали? Я справлюсь. Подумаешь, не выспалась. Как будто в первый раз!

— Погоди, есть у меня одно верное средство. — Дивий воин покопался в своей поясной сумке и достал кожаную флягу. — Вот, испей. Только один глоток, не больше. Увидишь: всю усталость как рукой снимет.

Тайка не без усилий вытащила пробку (ух, и крепко та засела!) и принюхалась. От фляжки пахло незнакомыми травами, но аромат был приятным. Манящим даже. А, была не была!

Она сделала мощный глоток. Все нутро сперва будто огнем ожгло, она аж закашлялась. А потом по телу вдруг растеклось блаженное тепло, и девушка заулыбалась. Ого! Вот это настоящее чудодейственное зелье!

Она открыла рот, чтобы поблагодарить Яромира, но тут из-за печки высунулся сонный Никифор и, завидев фляжку в ее руках, налетел на дивьего воина, словно коршун на мышь:

— Ты что это удумал, дуралей⁈ Кто тебе право дал ребенка спаивать⁈ Мала она еще, чтобы вашу дивью бражку хлестать! Напьется допьяна, и что мне с ней делать прикажешь? Да мне ее бабка башку оторвет и скажет, что так и было! И тебе тоже, когда в Дивье царство вернешься! Так что все, сидеть тебе теперь тут веки вечные, коли не хочешь головы лишиться!

Ведьма, не удержавшись, хихикнула. Домовой в гневе бешено вращал глазами, потрясал кулаками и выглядел очень забавно. Неудивительно, что Яромир его ничуть не испугался, однако все-таки отступил, забрал фляжку у Тайки из рук и принялся оправдываться, как нашкодивший школьник: