Когда колдун придет в гости, надо прикинуться обычной девочкой, не сведущей в чарах, и получше к нему присмотреться. Тот оберег, за который мама хваталась при встрече с госпожой Осенью, наверняка тоже дело рук этого Сергея Юрьевича, будь он неладен. Интересно, что ему вообще нужно?

Тайка сперва задумалась: а если ничего страшного не происходит? Вдруг сосед действительно любит ее маму и хочет на ней жениться? А Берендея выгнал, скажем, потому, что счел его вредной нечистью, а для него что домовой, что упырь — все едино. Но плохой вариант тоже нельзя исключать: например, Сергей маму не любит, а хочет заполучить ее квартиру и деньги. Тогда ему выгодно отвадить от нее всех родных и друзей — видимых и незримых. Для чего это еще может быть нужно? Например, чтобы тянуть из нее силы для себя. Колдовать мама больше не способна, но дивью кровь не утаишь — та сама по себе большой силой обладает. Да и чары у этого соседа какие-то незнакомые, мерзкие… Не похоже, чтобы он действовал от чистого сердца.

В любом случае хорошо, что Тайка согласилась приехать. Кроме нее, маму уберечь некому. И уж она постарается сделать все в лучшем виде, а дальше — время покажет. Так или иначе, пока не увидишь этого колдуна с десятого этажа, можно только на кофейной гуще гадать о его намерениях. Значит, завтра, все завтра: как говорится, утро вечера мудренее.

С этой мыслью она и заснула.

* * *

Сон снова оказался колдовским. Тайка очутилась в родном Дивнозёрье, прямо посреди летнего луга, сплошь усеянного дикими цветами. Где-то неподалеку журчал родник. Может быть, Нитяной лес, где они встречались с матушкой Осенью, тоже был рядом? Место казалось очень похожим, только ни колдуньи, ни цветных нитей Тайка не видела. А заходить под сень деревьев, чтобы проверить свою догадку, ей совсем не хотелось: слишком уж хорошо было тут, на лужке под ярким солнышком. Высоко над головой пели птицы, а медоносные пчелы, жужжа, перелетали от цветка к цветку. Чего тут только не росло: и медуница, и иван-чай, а еще дикие ромашки, клевер, пижма и маргаритки. Но даже среди всего этого разноцветья ей особенно кружил голову аромат самого пахучего полевого цветка — таволги.

Тайка взбежала на пригорок, весь поросший мелкими розовыми цветочками, и глубоко вдохнула. Она стащила с ног кроссовки и, взяв их в руки, ступила на мягкую, будто шелковую траву. Как же хорошо! Наверное, этот сон напоминал ей, что по-настоящему счастлива она бывала только в Дивнозёрье. Родная земля словно звала ее, умоляя поскорее вернуться.

— Здравствуй, дивья царевна, — раздался из-за плеча знакомый голос, и Тайка от неожиданности подпрыгнула.