Он на мгновение задумался, подбирая слова, и Тайка, воспользовавшись заминкой, закивала:

— Да-да, лучше нам все с глазу на глаз обсудить, а потом ей рассказать.

Ну правда, зачем он объясняет ей то, что и так понятно?

Радосвет подмигнул и широким жестом указал на лавку:

— Ну, присаживайся, рассказывай, о чем там просил наш лютый враг! Хотел бы я знать, где он прячется. Наверняка где-то у нас под носом, с него станется.

Тайка уселась на шитую золотом подушку, поджав под себя ноги, Яромир устроился рядом, а царь — по другую сторону стола. Слово за слово, она выложила все, что узнала от Лиса. Радосвет слушал внимательно, не перебивая, хмурил густые рыжеватые брови и то и дело обменивался многозначительными взглядами со своим воеводой.

Когда же Тайка закончила, царь обхватил голову руками, взъерошивая вьющиеся волосы (забавная привычка: небось, в короне или в венце так не сделаешь), и с сомнением протянул:

— Да-а, вот задачка из задач — верить ли языку лживому, слову льстивому али нет? Прежде я бы ответил: «Ни за что!» Но тут поневоле задумаешься: а с чего бы ему ныне лгать? Беда-то у нас, выходит, общая…

— Погоди, хочешь сказать, мы теперь с врагом дружиться станем⁈ — вскинулся Яромир. — Ты забыл, что этот гад натворил⁈

— Я на память не жалуюсь. — Радосвет подпер ладонью подбородок. — Но как бы нам из огня да в полымя не попасть. Мир, я не говорю, что мы должны с ним побрататься и простить все былые грехи, но, ежели ворог у нас один на всех, сподручнее сперва с княжной Доброгневой разобраться, а потом уже друг дружке носы подправить. А ты что скажешь, хранительница?

Тайка вздохнула: ох, вот сейчас будет непросто. Яромир вон как зыркает, точно взглядом испепелить хочет. Но ей не впервой спорить с дивьим воином.

— Царь прав. — Она постаралась, чтобы голос прозвучал как можно тверже. — Лис хитер и очень себе на уме, но такого проныру лучше иметь в союзниках — пускай и временных, — чем во врагах. Я мало его знаю, но мне он ни разу не врал, а только недоговаривал. К слову, ты так тоже делал, Яромир.

Дивий воин покраснел — сложно сказать, от стыда или от ярости. А может, от того и другого сразу. Пока он ловил ртом воздух, Тайка продолжила свою мысль:

— Доброгнева наверняка не ожидает, что дивьи люди могут заключить союз с Лютогором, значит, на нашей стороне будет элемент неожиданности. А если княжна и вправду настолько сильная, как говорят, то нам понадобятся любые сведения о ее слабостях и уязвимостях. А кто их может знать лучше брата?

— Ты глянь, как складно говорит! — просиял Радосвет, с любовью глядя на Тайку. — Вся в меня!