— Раздобреешь и перестанешь быть такой проворной, — сказала ей Ягишна, усаживаясь рядом.

Кикимора озадаченно поглядела на неё, потом на два надкусанных пирожка, потом вновь на колдунью и снова на еду. Кивнув своим мыслям, Дуся положила остатки одного пирожка на тарелку Ягишны и довольно осклабилась.

Колдунья вскинула соболиную бровь.

— Хочешь, чтобы я раздобрела?

Кикимора отрицательно затрясла головой, схватила с тарелки женщины пирог и положила в мою.

— Ну да, одному мне не суждено быть стройным, как кипарис, — пробормотал я, меланхолично работая челюстями.

— Смирись, — язвительно улыбнулась Ягишна.

Но у меня на этот счёт имелся свой вариант. Взяв кусок пирога, что от щедрот сердечных пожаловала мне Дуся, я опустил его под стол, где остатки выпечки мгновенно исчезли в челюстях одного вечно голодного пса.

— Пирожок съел пирожок, каннибализм какой-то, — Ягишна хихикнула, словно студентка-первокурсница, но быстро взяла себя в руки и сделала вид, что прочищает горло.

Я бы не стал заострять на случившемся внимание, если бы не одно резанувшее по ушам слово, которое ни разу при мне в этом мире не звучало.

— Откуда ты знаешь, что такое «каннибализм»?

— А я и не знаю, — судя по выражению тёмных глаз и сердцебиению, Ягишна не лгала. — Просто на ум пришло. С колдовством также порой бывает или со сменой характера… — она вдруг нахмурилась. — А что такое характер? Тоже чудное словцо, да? — она толкнула сидевшую рядом Дусю локтем и та, улыбаясь, закивала.

А вот мне было не до улыбок. Но пока я решил не углубляться в подробности. Да и имелись более важные темы для обсуждения. Например:

— Кто преследовал нас в Подземном мире? — спросил я у Ягишны.

Женщина сразу же помрачнела лицом.

— Не знаю, но от одного его присутствия меня бросало то в жар, то в холод. — Она с трудом проглотила кусок хлеба и поспешно запила его, словно тот встал поперёк горла. — Мне одновременно хотелось и бежать от него со всех ног, и быть с ним рядом. Понимаешь?

— Понимаю, — с серьёзным видом кивнул я. — Если учесть, что тебя держали в заключении в Подземном мире, то всё это напоминает стокгольмский синдром. Знакомое словосочетание?

Ягишна покачала головой.

— Первый раз слышу.

Теперь нахмурился уже я. Не знаю, откуда колдунья знает выражения из моего мира, но она определённо произносит их случайно. Если учесть изменения её личности, то, вполне возможно, что в бардаке внутри её хорошенькой головки есть нечто близкое мне куда больше, чем я думал. Точнее близкое мне прошлому. Или Ягишна такая же, как я?

— И почему каждый раз, когда мне кажется, что всё начинает проясняться, всё становится лишь запутаннее? — задумчиво пробормотал я.