— Ещё как сидится, да только посидеть не дают, — я услышал шаги на лестнице. Забава ещё не вернулась от отца, значит, спускалась Ягишна. Спустя несколько мгновений я учуял исходящий от неё горьковатый аромат полыни, чабреца и ночной фиалки.

— И кто же тебе мешает, скажи на милость? — прищурился Богуш.

— Очевидно, что я, — слух у Ягишны был не хуже животного. Войдя на кухню в своём эффектном чёрном платье, она изобразила вежливую улыбку. — Доброго утра, леший и… как тебя там? — тёмные глаза обратились к водяному.

— Богуш, — улыбка моего друга была предельно сальной, но не произвела на колдунью никакого впечатления.

— Точно, водяной, — Ягишна потёрла сонные глаза. — Я должна была догадаться по запаху.

Тут к женщине подбежала Дуся и начала отчаянно жестикулировать, размахивая куском теста. Подоспевший следом Кузьмич принялся ворчать и спорить. Ягишна смотрела на них удивлённо.

— Чего я попросила?

— Кофья какого-то и булку с мудрёным имечком, — упёр руки в боки домовой.

— Когда я такое просила? — Ягишна перевела недоумённый взгляд на кикимору.

Дуся замаха руками вдвое быстрее и издала целую череду похожих на улюлюканье звуков.

— Говорит, во сне, — перевёл на человеческий Кузьмич.

— Не помню такого, — колдунья покачала головой.

Кикимора сурово сдвинула брови.

— Вот же дурёха! — сообщил её Кузьмич и тут же получил лепёшкой из теста точно в физиономию. — Ах ты маракуша!

Показав обидчику язык, Дуся убежала, а домовой припустил за ней.

Проводив суетную парочку задумчивым взглядом, Ягишна зевнула, потянулась и сказала:

— Шумно тут у тебя, Яр. — Порывшись в ящиках, она уселась за стол с сухарями и кружкой, в которую без спросу налила часть приготовленного для меня сбитня. — О чём толкуете?

Мне не хотелось омрачать утро колдуньи больной для неё темой, но водяной успел брякнуть:

— О Подземном мире.

Вопреки моим ожиданиям, Ягишна лишь кивнула и меланхолично захрустела сухарём, чуть позже запив его тёплым напитком.

— Могли бы тему поприятнее выбрать, — произнесла она, когда молчаливая пауза затянулась.

— Могли бы, — согласился Богуш, заискивающе заглядывая женщине в глаза. — Но Яр настоял.

— Это он умеет, — кивнула колдунья и покосилась в мою сторону. — Так до чего договорились?

— Пока не до чего, — буркнул я, чувствуя, как настроение понемногу портится. — Богуш, ты так и не ответил на мой вопрос.

— А чего тут отвечать? — Богуш запрокинул голову и попробовал вылить в рот остатки хреновухи из кувшина. Остатков было ровно две капли, которые быстро исчезли на синем языке водяного. Состроив кислую мину, Богуш вздохнул. — Гиблое это место. Ещё больше гиблое, чем Чёрный лес. Из того-то никто не возвращался, а уж из-под земли…