Видимо, колдунья подумала об этом же, так как осторожно спросила.

— Скажи, я… вредила детям?

Когда Дуся задумалась, глаза Ягишны испуганно расширились. Кикимора же вновь пожала плечами.

— Не помнишь?

Дуся замотала головой.

— Она не знает, — пояснил я и сам обратился к маленькой горе-помощнице. — Ты давно знаешь Ягишну?

Утвердительный кивок.

— До того, как она пришла в эти края?

Отрицательный ответ.

— Вы познакомились, когда лес уже вырос?

Кикимора снова кивнула.

— Сколько зим минуло с тех пор? — решила зайти с другой стороны Ягишна. Но, несмотря на находчивость, её ждало лишь разочарование, ведь Дуся не умела считать, поэтому сделала жест, словно показывала, какую огромную рыбу она поймала на рыбалке.

— Очень много, — перевёл я.

Дуся обрадовано закивала.

— Да уж, — выдохнула Ягишна и без сил откинулась на подушки, — каши с тобой не сваришь…

— Это ты зря сказала, — пробормотал я, глядя вслед стремительно удаляющейся кикиморе.

— Куда это она? — озадаченно спросила колдунья.

— Очевидно же, — мою речь ненадолго прервал звук разбившегося на кухне горшка, — варить кашу. Она… — и снова что-то разбилось, а потом послышались торопливые шаги Пирожка. Значит, на полу оказалось что-то съестное. Следом за псом на кухне оказался и Кузьмич.

— Дурында! — заорал он таким тоном, будто кричал «полундра». Хотя, в случае со взявшейся за дело кикиморой, морское или пожарное предупреждение об опасности тоже вполне подходило.

Бам!

И вновь мой импровизированный глиняный сервиз понёс очередную потерю.

— Пора переходить на деревянную посуду, — пробормотал я.

Ягишна же рассмеялась, причём не томно, наигранно или зловеще, а чисто, звонко и от души. У неё на глазах даже слёзы выступили, причем вовсе не от горя.

— Весело тут у вас, — сквозь смех произнесла колдунья.

— Ага, обхохочешься, — скептически отозвался я, вполуха слушая, как Кузьмич упражняется в красноречии, реагируя на очередной «бабах».

Но тут мои обострённые чувства уловили, как вода в подземной пещёре всплеснулась не так, как прежде. Всплеск повторился, а затем раздался взволнованный голос Богуша.

— Яр! Яр, беда!

Ягишна вопросительно уставилась на меня, но я жестом велел ей оставаться на месте, и, коротко бросив:

— Разберусь, — пошёл встречать очередного гостя.

С Богушем мы столкнулись уже на лестнице. И, раз водяной отрастил ноги и вышел на сушу, дело действительно было серьезным.

— Что стряслось?

— Гена пропал! — выпалил застывший на деревянных ступенях Богуш. — Запруду его, которая у горы, ливнем размыло. Теперь ума не приложу, где его искать!

— Не было печали, — я бросил взгляд через плечо и увидел появившуюся в дверном проёме Ягишну.