Пауль только раз поцеловал Аланис, и то в шею. Пауль ни разу не пытался ее взять. Приказал солдату изнасиловать ее — хотя мог сам. Но каждого ханида вир канна он поцеловал прямо в губы. В губы. Каждого.
Она вымазала маслом засос на шее. Тщательно стерла кусочком хлеба и съела. Может быть… Нет, не может. За ночь высохло начисто, да и смазалось об подушку.
А впереди — Альмера. Первые сотни дикарей уже прутся через Юлианин мост, чтобы грабить, топтать, пожирать ее родную землю.
Аланис видела тренировки ханидов, слышала все наставления. Легко управлять Перстом Вильгельма, она бы точно справилась. Нужна лишь… жидкость тела.
Кровь Пауля ей не получить. Если б она могла нанести ему рану, то могла бы и убить. Вонзить нож в глаз или шею… Тогда — конец пути, шаваны разорвут ее на куски. И пускай, спасение Альмеры стоит такой цены! Беда в другом: Аланис не верила, что сможет. Напади на Пауля — он отразит любой выпад. Подкрадись сзади — он почувствует и обернется. Посмотри ему в лицо — содрогнешься и сама выронишь нож. Простым клинком его ни убить, ни ранить.
Но существуют и другие жидкости тела, кроме крови.
* * *
Перейдя Юлианин мост, орда ворвалась в Красную Землю. Пауль задал бешеный темп движения: тридцать миль в день. Даже на выносливых конях и при наличии заводных, трудно было выдержать такую скорость. Не оставалось времени на фуражировку, сбор и распределение припасов. Пауль не успевал кормить войско. Он решил эту проблему, сказав любимые слова:
— Сыны Степи, берите все, что можете!
Орда рассыпалась веером, развернулась по широкой полосе. Каждый ган рыскал сам по себе, силясь не отстать от Пауля и при этом — как можно больше награбить. Любой городишко, любая деревня и хутор становились добычей. Заметив малейшее селение, шаваны рвались туда, пока их не опередили всадники другого гана. Влетали в село, рубили мужиков, насиловали баб, потрошили дома, сгребали припасы. Все — наспех, опрометью, без разбору. И сразу — по коням и в путь, за новой добычей. Разрозненные, дикие, жадные, они не походили на армию. Река гноя — вот что это было. Лавина смрадной жижи, которая делилась на потоки, ручьи и струи. Затекала всюду — на каждую дорогу, в каждый дом, каждую щель. Когда волна спадала, оставалась голая земля, заваленная мертвечиной.
Струи гнилого потока не согласовывались между собой, не получали приказов, не давали отчета. Ими правили только два желания: не отстать от Пауля и как можно больше сожрать. Они не наступали, не маршировали, не совершали маневр — они текли.
Один альмерский полк мог нанести им огромные потери, прежде чем шаваны собрались бы в единую силу. Но в этих краях не было ни полка, ни батальона. Вторжение так потрясло Альмеру, что все разбегались без боя. Орда с Перстами Вильгельма — два ужаса, соединенных в одном. Даже Снежный Граф не устоял. Шансов нет, остается бежать. Бежать!..