— Так нельзя, милорд! Мартин — сеньор… и мой друг!
— Тогда тем более, окажи товарищу услугу. Пойми ситуацию, сир Джо: если Мартин снова нашалит, я оторву ему то, что не стоит называть при детях. Это гораздо хуже оплеухи. Так не дай другу стать калекой, удержи его от глупостей.
— Гм… кх-кх… да, милорд.
— Громче!
— Так точно, милорд.
— Спасибо, сир Джоакин. Верю в тебя.
И граф ушел, окруженный детьми. Из коридора еще долетели голоса:
— Лучики, идем кушать. Поедим вместе — и я в дорогу.
— Дядя Вит, мы будем скучать!..
Потом стало тихо.
И в тишине Джоакин, наконец, вспомнил это слово:
— Бельчонок!
Мартин покосился на него.
— Бельчонок! — воскликнул Джо. — Так Пауль назвал Гвенду. И поцеловал. Он давно ее знает!
— Серьезно?
— Да, милорд! Вас вырубили, а я-то видел! Пауль говорил с Гвендой, как с… — он перебрал слова, «альтесса» и «любовница» не подошли, — … с подстилкой. Он когда-то имел ее! Пауль инициировал Гвенду, а не Натаниэль!
— Ух ты… — Мартин за вдох изменился в лице. Обида и гнев испарились, проступило нечто совсем другое. Мартин повторил: — Ух ты!
— Надо сообщить графу. Пауль же соврал ему! Я побегу, пока граф не исчез!
Мартин покачал головой:
— Не надо, дружище. Не надо.
Стрела — 10
Ноябрь 1775 г. от Сошествия
Герцогство Ориджин
— Чертова дыра, — процедил сквозь зубы герцог. — Кто выбрал это место?
Офицеры не сговариваясь посмотрели на Джемиса Лиллидея.
— Год назад мы здесь бывали с Вороном. Было ничего.
Двери в трактир стояли распахнутыми — уже, поди, не первый месяц. Лужа в сенях буйно поросла плесенью. Отпавшая вывеска лежала кверху ржавыми гвоздями, на дымоходе свили гнездо птицы. Стекла в окнах отсутствовали, ветер прошивал трактир насквозь.
— Проверено: внутри нет засады, — доложил Хайдер Лид.
— Естественно…
Эрвин брезгливо заглянул в трактир. В зале казалось еще холодней, чем снаружи. Ставни качались, издавая мертвецкий скрип. В камине валялась куча мусора, увенчанная дохлой мышью. На оленьих рогах висела куртка такого вида, что, кажется, тронь — и из нее посыплются кости хозяина. На правах мебели имелось: три стола, две табуретки (одна с поломанной ножкой), кресло-качалка, перекошенное назад, дубовая скамья… и трон. Несуразно большое кресло возвышалось у камина, в радиусе осязания мусорной кучи. Его накрывала овечья шкура, видимо, пришедшая из мириамских веков. Овчину так обильно усыпали бурые пятна, что не оставалось сомнений: по меньшей мере три короля были заколоты на этом троне.
— Гм, — сказал герцог, одарив кайра Джемиса выразительным взглядом.
Леди Нексия пришла на выручку Лиллидею: