Пауль обшарил ее взглядом. На ней был только ночной халат из тончайшего шелка. Под ним и булавку не утаишь.
— Зачем ты здесь?
Голос звучал странно. В нем — невнятное, темное, жадное.
От одной мысли ее начало мутить, болезненно сжалось ниже живота. Однако сердце забилось жарко, как перед боем. Как бы плохо ни было — можно стерпеть! Минуты мучений, потом — победа! Только возьми меня силой, не дай убежать…
Видимо, он ощутил, как ее тело вспыхнуло. Притянул ближе, стал ощупывать сквозь ткань. Неясно было, он уже начал ласки или все еще ищет оружие. Она стиснула зубы, давя тошноту, и развела ноги, уселась на Пауля верхом. Подалась к нему, коснулась грудью его лица.
Он все шарил по ее телу — как-то судорожно, нервно. Отбросил шелк со спины, сунул руку между ягодиц. Аланис сжалась — и разжалась усилием воли. Бедрами нащупала его плоть, стала тереться напористо, зло. Давай же, начинай!
Он опрокинул ее, содрал халат, грубо раздвинул ноги. Уставился в промежность, будто никогда не видел женского лона. Аланис выгнулась ему навстречу, ногтями судорожно впилась в землю, как кот в горящем доме. Быстрей же, тварь! Я долго не вытерплю!
Она вертела головой, стараясь не смотреть ему в лицо. Потому не сразу заметила, что происходит нечто странное. Отвернувшись в сторону, Пауль одевался. Бранился, пытаясь всунуть в штаны набухшую плоть.
Тошнота мгновенно улеглась. Взамен отвращения пришла досада. Она столько сил вложила в свою жертву — и зря?..
— Эй, куда ты собрался⁈
Пауль зыркнул на нее с гневом, похотью… и страхом:
— Чего ты хочешь? Убирайся! Зачем пришла⁈
Она поднялась и сделала к нему шаг. Пауль отшатнулся. Штаны на нем чуть не трещали. Он вожделел ее настолько же, насколько боялся.
— Я хочу… — сказала она с горьким торжеством. — Я хочу выпить всю твою кровь.
* * *
Изо всех ее триумфов этот оказался самым унизительным и бесполезным. На один вечер она одержала победу над Паулем. Кем бы он ни был — слугой владыки хаоса или самим Темным Идо — той ночью он в страхе бежал от нее.
Однако она не получила первокровь. Предметы были ей все так же недоступны, а Пауль — все так же неуязвим для оружия смертных. И хуже того: утром он уехал. Вместе с Юханом Рейсом, ханида вир канна и тысячей всадников двинулся вперед, а ее оставил в хвосте, с одним из отстающих ганов. Аланис понимала причину: Пауль боялся своей слабости перед нею. Страшился, что однажды она возьмет его и получит силу Перстов. Или велит ему развернуть орду, и он не сможет отказать. От понимания было не легче: теперь он впереди, беспрепятственно топчет ее землю. А она плетется следом по дороге, усыпанной руинами.