— Фонарь как фонарь, хватит смотреть. Лучше слушай меня. Мы должны попасть к ее величеству, а это непростое дело.
— Я уже встречал ее величество, — сказал Салем, не отпуская выключатель.
— А я — лорда-канцлера, — добавил Весельчак.
— Лорда-канцлера там нет, уехал на войну. А ты, Салем, привел к владычице сто тысяч бандитов…
— Обездоленных крестьян, лишенных пропитания.
— Да хоть детей-сироток, главное — их было сто тысяч, вот поэтому Минерва тебя выслушала. А теперь нас только трое, но нужно прорваться на прием. Потому слушайте меня!
Сбежав от Адриана, Хармон было загрустил об утраченной придворной карьере. Но скоро пришел в себя и расправил плечи. При дворе-то он был кем? Обычным чашником, прислугою для лордов. А теперь стал кто? Уважаемый купец, человек при деньгах, ездок в вагоне. Салем с Весельчаком отдавали ему почтение и, как правило, признавали главным.
— Говори, мы слушаем, — сказал Салем и выключил свет.
— У всех важных лордов есть секретарь или адъютант. Каждый, кто хочет на прием, излагает секретарю свое дело, тот передает господину, и уж тогда лорд решает — принять или нет. Так будет и у владычицы. Значит, мы должны толково поговорить с секретарем. Перво наперво, приведем себя в порядок. Я куплю себе новое платье. Ты, Салем, бороду подровняй, лицо и руки помой, дырку зашей на рубахе. А ты, Весельчак…
— Что я? Я в этой одеже к лорду-канцлеру ходил! Нарочно приобрел для такого дела!
— Когда это было?
— Еще до людмилина дня… Кажись, в апреле.
— Стирал ее с тех пор?
— Э…
— То-то же. Сходи к прачке, а то над тобой мухи вьются. Скажи «спасибо», что в вагон пустили. Дальше… Салем, не щелкай!.. дальше надо решить, кто мы есть. Помимо имен, нужно будет сказать в собирательном смысле: кто мы такие все втроем?
— Честные люди.
— Это курам на смех. Нужно определение громкое и важное, чтобы владычица захотела принять. Например: славный Хорам Паулина Роберта, купец и воздухоплаватель, со свитою.
Салем зажег свет и радостно воззрился на лампочку.
— А не лучше ли сказать: Салем из Саммерсвита, прощенный владычицей, и два его друга?
Весельчак добавил:
— Или так можно: ветеран дворцового гарнизона и пара неплохих парней.
— Что вы несете! — рассмеялся Хармон. — Во главе должен стоять большой человек, достойный внимания ее величества. Купец подойдет лучше всех.
— А если императрица не любит торгашей? Без обид, Хармон, но не все в восторге от вашего брата. Давай, может, каждый отдельно назовемся. Не любит купцов — выслушает солдата, не любит солдат — примет крестьянина.
Хармон теперь ощущал себя уверенно, и мог с высоты положения пойти на уступку.