— Я спрашиваю: хотите жить⁈
Другой кайр плюнул ему в ноги и выкрикнул:
— Слава Агате!
За ним отдалось эхо:
— Слава Агате!.. Слава… слава!..
Кричали все до единого. Серые от кровопотери, поломанные, изрубленные, теряющие сознание. Кричали во весь дух, в полную силу легких. Кто мог, поднимался с колен.
— Слава Ориджину!
Все знали, что это — последние слова, других не будет. На лицах, измученных болью, проступала… радость.
— Слава Первой Зиме! Слава Агате!
В глазах у Аланис поплыло от слез.
Зато Пауль и Муха смотрели внимательно, зорко.
— Вон тот, — сказал Пауль.
— И тот, в заднем ряду, — добавил Муха. — И еще крайний справа.
Трех северян отделили от группы. Они выделялись отсутствием света в глазах. Они все еще боялись умереть.
— Этих допросить, узнать все, — велел Гной-ганта. — Остальные… бегите!
Никто не тронулся с места.
— Там Холливел, — сказал Пауль. — Кто добежит до реки — останется жив.
— Слава Агате! — ответили пленные.
— Чара, — сказал Пауль.
Лучница вышла вперед.
— Северяне, проклятые волки. Вы топтали мою родину веками, захватывали, грабили. Я бы всех вас убила сама. Но моим ученикам нужна тренировка.
Ханиды из ее отряда охотно подняли Персты.
— Я дам двадцать вдохов форы, потом прикажу открыть огонь. Бегите к реке. Кто добежит живым, в того не стреляем.
Аланис не выдержала:
— Да отпустите же их, тьма сожри!
Чара сказала:
— Раз.
Потом сказала:
— Два.
Потом:
— Три…
Никто не шевелился. Лишь те, кто стоял, протянули руки друзьям, помогли подняться.
— Семь, — сказала Чара, — восемь.
Один из них смотрел на Аланис, это было хуже всего. Так, будто она виновата… Будто она и вправду… Будто… Тьма!
— Десять, — сказала Чара.
Потом сказала:
— Одиннадцать.
Ханиды переглядывались, распределяя цели. А тот кайр все смотрел на Аланис, и она чувствовала змей в своем лоне и яд, и тлен, и все… Поглядела бы в зеркало, но нет его, есть только глаза кайра. В них ясно, смертельно ясно виделось отражение. Кем она стала теперь…
— Шестнадцать, — сказала Чара, и северянин выкрикнул:
— Слава Агате!
— Семнадцать.
— Слава Первой Зиме! — подхватили все.
— Восемнадцать.
— Слава Ориджину! — как на параде, хором.
— Девятнадцать…
— Слава Агате! — закричала Аланис Альмера, давясь слезами. — Слава Агате! Слава…
— Двадцать, — сказала Чара. — Огонь.
* * *
Большой темный рубин красуется на перстне. Аланис нашла его в шкатулке с драгоценностями в своем шатре. Он напоминал другой, подаренный отцом. Тот перстень был на ее пальце, когда бежала из Эвергарда. Потом отдала его случайному путнику в оплату за лошадей… И вот на ее руке новый, похожий на тот.