На обеде присутствовал избранный круг: Менсон, Адриан с женой и герцогом Лабелином, Леди-во-Тьме со Вторым из Пяти, а также, конечно, Франциск-Илиан с сыном. При Гекторе находилась одна из его альтесс — смуглолицая западница в положении. Гектор выглядел недовольным. Когда появилась Карен, он не наморщил нос, но и не выказал радости. Отец иронично пристыдил сына:
— Гектор, я понимаю, тебе неловко при леди Катрин Катрин хвалить другую женщину. Но этот случай — исключительный, любимая должна понять. Герцогиня Карен — прекраснейший цветок Дома Лайтхарт, жемчужина трех столиц. Уж не скупись на комплименты!
Похвалы южан были приятны, но больше порадовала кислая мина Адриана.
Вскоре застольная беседа потекла своим руслом. Франциск-Илиан велел всем — буквально велел — поздравить его с прибавлением семейства. Леди Катрин Катрин, сказочная альтесса Гектора, понесла ребенка, и скоро осчастливит короля внуком. Ничего особо чудесного в ней не наблюдалось: то была тертая жизнью шаванка отнюдь не первой молодости. Но король дал понять, что глубоко уважает ее ум и характер, и надеется увидеть во внуке хотя бы часть ее черт. Выпили за Катрин Катрин.
Владыка, вроде бы, собрался сказать, но Франциск-Илиан, не заметив того, заговорил о морском путешествии. Оно прошло отлично, озаренное семейным счастьем, а еще, паче чаянья, король увидел новый сон! Многие ахнули:
— Девятый⁈
И Карен не сдержала удивления:
— Ваше величество так знамениты, что свет ведет учет ваших снов?..
— Миледи, стыдно сказать: однажды боги, возмущенные моей ленью, припугнули меня страшным сновидением. Я сбежал в монастырь и принялся молиться, пока не поздно. С тех пор видел еще несколько занятных снов. Люди думают, что все они — вещие, но вам, миледи, открою секрет: я абсолютно уверен только в первом.
— Что же в нем было? — спросила Карен, но Гектор вмешался:
— Отец, не нужно про первый за столом.
— Твоя правда, сын. Миледи, скажу вам позже, в приватной беседе. А что до девятого сна…
— Да, да! — подхватили все. — О чем девятый?
Франциск-Илиан с деланым смущением повел рассказ:
— Я видел несколько образов, не все были понятны. Прошу помочь мне в постижении смыслов. Первый образ — страшный человек, распятый на кресте. Его палец горел, как свеча. Другая картина — морское чудовище, которое щупальцами обнимает женщину. Третья — девушка, держащая весы; а четвертая — самая странная: часовщик с отрубленной рукою. Признаться, я твердо осознал лишь первый образ. Горящий палец — это Перст Вильгельма, указание на Пауля. Раз он распят, значит, мы сумеем его поймать. Хороший знак, не правда ли?