Джо помедлил с ответом. Думалось плохо, воспоминания путались.
— Вроде бы… я, милорд.
— Вроде бы?
— Точно я.
— А почему, если я велел Мартину?
— Он был занят, милорд.
— Не был. Он стоял тогда рядом с тобой, но выбор произвел не он, а ты.
Внезапно кровь бросилась в лицо: Джоакин понял, куда клонит Шейланд.
— Вы подозреваете, что я нарочно?.. Сговорился с нею против вас⁈
— А что я должен подозревать? Ты нанял бабу, хотя не должен был. Она предала меня. Кто-то дал ей Перст.
— Думаете, это я⁈
— Зачем вы поперлись к Ионе?
Джоакин запнулся:
— Мы… ну, милорд… мы хотели сказать ей…
— Что сказать?
— Она ведьма! — вмешался Мартин. — Пришли сказать: «Сдохни, чертова ведьма! Мы больше не боимся!»
— Я не с тобой говорю! На тебя нашло, это ясно. Но ты, Джоакин, зачем пошел?
Путевец кашлянул, пытаясь продрать сухое горло.
— Я тоже это… тоже думаю, что ведьма. Она тогда, при Лисьем Доле… знала наперед, прыгала — туп-туп. И кулаком еще — пум. Все чуяла сквозь доски…
— Ты бредишь?
— Нет, милорд! Она такая. Она и гарнизон совратила чарами, и лорда Мартина попутала… Мы боялись ее, а потом выпили орджа — и перестали. Пошли, чтобы сказать в лицо…
— Что сказать, а⁈
Джоакин выдавил, красный, как рак:
— Не знаю, милорд. Не придумал, пока шел. Просто хотел посмотреть на нее… вот так, смело. Чтоб она увидела: теперь мы сверху, ее черед бояться!
Мартин кивал, подтверждая каждое слово Джоакина.
— Кто предложил пойти к Ионе?
— Вит, я предложил…
— А ты, Джоакин, зачем согласился?
— Милорд, я уже объяснил…
— Нет, ты издал рев тупого осла! А объяснение — вот. Гвенда хотела выпустить Иону по приказу Натаниэля. А ты был в сговоре с нею и знал, на когда назначено дело. В ту самую ночь Мартин решил пойти к Ионе. Ты увязался следом, чтобы не дать ему сорвать ваш план. Думал убить Мартина, если он помешает. Но Иона увидела тебя — и не сдержалась, врезала прутом по роже. Гвенда не успела сказать, что ты на их стороне. Хорошее объяснение, а, сир Джоакин?
Путевец утратил дар речи. Только мотал головой из стороны в сторону и хлопал ртом…
Виттор с улыбкой повернулся к детям:
— Лучики мои, у каждого сеньора бывает, что вассал творит несусветную чушь. Такое выкинет — хоть стой, хоть падай. И как понять: это измена или просто дурость? Повесить негодяя или только дать подзатыльник?
— Он запутался, значит, предатель! — бодро сказала девчушка.
— Ты изменник, сир Джоакин? — строго спросил крепыш. — Натаниэлю продался? Отвечай!
Виттор рассмеялся:
— Лучики мои, учитесь понимать людей. Изменник, даже самый глупый, придумал бы ложь наперед. Знал бы заранее, что его спросят, и заготовил ответы. А Джоакин двух слов связать не может, еще и глаза пучит от удивления. Он даже не догадывался, что возможен такой разговор. Храбрый сир Джоакин — не предатель, а просто дурак.