— Милорд, я все это знаю, — перебил Джоакин, взобравшись в седло. — Что же случилось-то?
— Отпирай ворота! — крикнул Мартин и выехал на крутую каменную улицу. — Ну, значит. Вчера ужинал я с Доркастером…
Барон Доркастер снискал особую славу тем, что в течение месяца удерживал Клык Медведя и водил за нос ныне покойного Крейга Нортвуда. Когда снова встала задача удержания трудного замка, Шейланд поручил ее барону. Доркастер с Перстом Вильгельма и отрядом воинов занял крепость лидских графов, другой отряд патрулировал улицы города. Барону досталась и еще одна важная задача: охрана волчицы. Мартина с Джоакином отстранили, ключи от клетки передали Доркастеру. Иона осталась в целости и сохранности, только сменила надзирателей. Это виделось Мартину верхом несправедливости.
— Помнишь, как она меня отделала⁈ По челюсти хряп — зубы полетели! Потом в локоть — хрясь! Насмерть бы забила, если б не Пауль… А Вит ей ничего не сделал! Совсем ничего, ну!
— Видать, она его околдовала, — допустил Джо.
— Давным давно, еще на свадьбе! До сих пор чары не развеялись!
От возбуждения Мартин слишком резко подстегнул коня. Тот рванулся, чуть не затоптав пару северян. Лидцы едва успели отскочить с дороги, и Джо бросил им: «Извините». Они посмотрели так, как только и смотрят эти проклятые лидцы: открыто и холодно, прямо в глаза, с оскорбительной уверенностью. Джоакину захотелось довершить дело Мартина: развернуть лошадь и затоптать горожан. Но бесполезно: их тут тысяч тридцать, все одинаковы…
— Иона — ведьма, это ясно. Но что же Доркастер?
— Он не согласен, видишь ли. Он заходил к ней поговорить и не почувствовал магии. Но в этом-то магия и есть! Человек не чует подвоха, но делает так, как надо ведьме!
— Ваша правда, милорд.
— Ну, вот я и решил убедить Доркастера. За ужином сказал ему вот что…
Мартин ужинал с бароном уже несколько дней: каждый вечер с тех пор, как покинул больничную койку. Всякий раз он пробовал новый подход: то расписывал коварство Ионы, то показывал свои шрамы, нанесенные ею, то убеждал в греховности колдовства. А вел всегда к одному: волчица должна понести наказание! «Барон, сделай с ней что-нибудь, ну. Сиську отрежь, глаза выжги, кожу со спины сдери. Убей какого-то северянина и брось труп к ней в клетку, пускай там разлагается. Если тебе лень — не беда, я сам убью и принесу, ты только вкинь. У меня ж ключей от клетки нету…» Доркастер выражал понимание, поддакивал, сопереживал — но исполнять не собирался: «Граф велел сохранить ее в целости до нашей победы. Он сам хочет вбросить к ней дохлого северянина, и это будет Эрвин Ориджин. А до тех пор волчицу трогать нельзя».