— Сир Джоакин, — спросил граф, — вы не видели моего брата?
— Никак нет. После Лида не показывался. Должно быть, остался там.
— Он еще и не отвечает на вызовы, а это уже немного тревожно.
— Боится вашего гнева, милорд.
Шейланд повел бровью. Кажется, его радовал трепет брата.
— Что ж, оно и к лучшему. На Мартина слишком часто находит. Во время битвы без него будет спокойней.
Джоакин вполне мог согласиться с сеньором.
— Милорд, а мне что прикажете делать? Обычно я действовал в паре с Мартином…
— Будьте рядом, — велел граф. — Я найду вам применение.
* * *
На маленьком плоскогорье южнее Первой Зимы полыхал костер. Над огнем округлял бока и наливался подъемной силой шар, крепко привязанный веревками. За шаром наблюдали несколько человек, все они пребывали в большом возбуждении.
Кайр Сорок Два без устали расхаживал вокруг небесного судна. Расхаживал на своих двоих! Вернее, на трех: двух чудо-протезах и трости. Этот парень был неудержим даже в кресле-каталке, а уж с тех пор, как обзавелся ногами, ни одной минуты не мог усидеть. Он постоянно пытался что-нибудь улучшить, но все и уже шло как надо, потому кайр командовал:
— Проверьте натяжение веревок! Проверьте запас масла! Не забудьте про балласт!
Салем из Саммерсвита сгрузил с телеги три соломенных чучела. Давеча он приложил большие усилия к их изготовлению. Работал с душой, чучела вышли на славу: одно — пузатое и коренастое, точно купец; другое — худое, тщедушное, как юноша; а третье округлостью бедер и грудей напоминало барышню. Всех троих он одел в ношеное старье, купленное по дешевке; украсил лентами; углем нарисовал лица. Прелесть, а не чучела! Такие и на праздник выставить не грех! Но вот что волновало Салема: для чего их применят? Костер полыхал, как идова печка, а боги воздуха наверняка захотят жертв. Ведь просто так, без жертвы, чуда не будет…
Весельчака тоже будоражило предчувствие жертв, однако иного толка. Он не питал сомнений в том, что шар грохнется наземь прямо в день Сошествия — то бишь, сегодня. Значит, летчик накроется земелькой и заколотится в гробок буквально через час. Но кто это будет? Точно не Весельчак: он заказал у писаря и подал ее величеству ходатайство о том, чтобы никогда в жизни не летать на шаре. Стало быть, кто-то из остальной троицы пригласит червячков на пир. А беда в том, что каждого из них Весельчак по-своему любил. Салем — добрая и светлая душа, отличный мужик. Хармон — хитрый пройдоха, но без него бы не было ни шара, ни министерства. А Сорок Два — вообще духовный родич, считай, такой же Весельчак. Житуха угостила его досыта — однако ж чувства юмора не отбила! Словом, всех троих будет жаль. Заранее готовясь к потере, Весельчак обходил друзей и каждому по очереди говорил что-то приятное, а потом добавлял: