— Как прошло?

— Как всегда, когда имеешь дело с людьми, которые думают, что мир им что-то должен, — сказал Кэл, снимая пальто и бросая его Харрисону. — Дайте мне виски.

— Может быть, сначала пообедаете?

— Сначала виски.

Они сидели в библиотеке. Кэл пил, Руфь — молчала. Это была её мудрость: в моменты его дурного настроения молчать и быть рядом. Молчание он переносил лучше, чем слова.

— Знаете, что меня злит больше всего? — сказал он наконец, глядя в камин. — Не деньги. Деньги — ладно. Злит то, что всё это начинает напоминать... — Он замолчал.

— Что? — тихо спросила Руфь.

— Трещину. Маленькую. В фундаменте. Она не разрушает дом сразу. Но если её не заделать — разрушит. А заделать её нечем, потому что сама природа фундамента изменилась, и то, чем заделывали раньше, больше не держит.

Руфь смотрела на него.

— Вы преувеличиваете, Кэлвин. “Хокли-стилл-компани” простоит ещё сто лет.

— Мой дед говорил то же самое о своих парусных шхунах, — ответил Кэл. — За год до того, как паровые суда вытеснили парусный флот полностью.

Руфь не нашлась что ответить. Она налила себе ещё чаю. К осени к деловым проблемам прибавились другие. Банк “Моргана” — один из главных кредиторов двух заводских расширений — прислал уведомление о пересмотре условий займа в сторону ужесточения. Это было связано с общей нервозностью на рынке после серии банкротств в начале года и с тем, что несколько крупных промышленников, связанных с теми же банками, оказались в затруднительном положении. Кэл вызвал своего финансового советника — сухонького пожилого человека по имени мистер Карр — и провёл с ним три часа, глядя в колонки цифр.

— Положение тяжёлое, — сказал Карр, снимая очки и протирая их с видом человека, которому нужно чем-то занять руки. — Не критическое. Но тяжёлое. Если к весне ситуация со сталью не улучшится...

— Она улучшится, — сказал Кэл.

— Конечно, — согласился Карр. — Но если нет — нам нужно будет рассмотреть продажу либо угольного пакета, либо страховой компании. Что-то одно, чтобы высвободить ликвидность.

— Страховую компанию я не продам.

— Тогда уголь.

— Уголь — это пятая часть дохода.

— Я знаю, — сказал Карр терпеливо. — Именно поэтому нам нужно надеяться, что к весне ситуация улучшится.

Кэл ходил по библиотеке, заложив руки за спину. Карр сидел и ждал.

— Я думаю об “Сердце океана”, — сказал Кэл вдруг.

Карр поднял взгляд.

— Простите?

— Ожерелье. Я покупал его как... неважно. Сейчас важно, что оно стоит порядка двухсот-трёхсот тысяч долларов. Это была бы хорошая финансовая подушка…

— Вы имеете в виду то ожерелье, с голубым алмазом которое вы хотели подарить вашей невесте, когда...