— и поняла, что выбор у неё невелик. Кэл был плохим человеком, но он был богатым. Он мог простить. Она могла пойти к нему — не потому что хотела, а потому что не видела другого выхода. И тогда она сейчас была миссис Хокли. В богатом доме, с прислугой, может быть, с детьми. И он — призрак со дна океана, которого давно оплакали и забыли. Она могла выжить и уйти в самостоятельную жизнь — как говорила. Найти работу, снять комнату, начать заново. Но два с половиной года бедной жизни в большом городе — это много. Болезни. Голод. Холод зимой. Одиночество. В этих кварталах народ умирал десятками и никто не вспоминал о них, потому что на их место тут же приходили другие. У Розы здесь не было никого на кого она могла бы положиться. Или возможно она всё же смогла выжить, и за эти два года встретить тут кого-то, родить детей… Он лежал и думал обо всём этом, и понимал, что поиск в этом городе был безумием. Пять миллионов людей! Целый лес, в котором он искал одно конкретное дерево — не зная ни породы, ни района, ни даже того, живо ли это дерево. С единственным инструментом — рисунком, сделанным по памяти, на котором она выглядела такой, какой была два с половиной года назад. Но, он дал себе слово. И теперь был здесь. Работу он нашёл на второй день в портовых доках грузчиком. Поднялся в шесть, когда ещё было темно. Оделся, спустился по скрипучей лестнице, вышел на улицу. Холод был серьёзным — ноябрьский нью-йоркский холод, сырой и острый, идущий с реки. После жарких Карибов он казался Джеку почти оскорбительным. Подняв воротник пошёл к докам. В доках брали поденно, без документов и без вопросов. Вдоль набережной с раннего утра стояли мужчины — польские, итальянские, ирландские, — ждущие, когда бригадиры выйдут и начнут набирать. Джек встал в ряд. Его взяли. Работа была тяжёлой — ящики, тюки, мешки, деревянные бочки,—вручную и на тележках, от рассвета до темноты с коротким перерывом на обед. К вечеру спина горела, ладони были стёрты через перчатки. Но он получил один доллар, двадцать пять центов за день и пошёл домой. Поел хлеба и сыра — какой купил по дороге за двенадцать центов, это был ужин. Лёг. Заснул — глубоко, без снов, первый раз за двенадцать дней по-настоящему. В первое воскресенье — единственный день, когда он не работал, — Джек начал поиск. Он взял один из рисунков Розы — тот, акварельный, наиболее похожий, по его мнению, — и вышел на улицу. Начал с ближайших кварталов. Подходил к людям — к торговцам у лотков, к хозяйкам, выходившим за водой к колонке, к мужчинам,