— Прошу, замолчите! — оборвал её Альдор. Она понятия не имела, о чём говорила, и это бесило его хуже всего. — Я люблю вас с самого знакомства. С самой первой встречи. Всю жизнь с тех пор я мечтал лишь о взаимности и давно смирился с тем, что это невозможно. Я устроил ваш брак, хлопотал за союз с Гацоной, лично вёз вас на смотрины и помолвку. Я попрощался с вами и с мечтой в день, когда вы надели плащ Дома Аро! Похоронил мечты, закопал все чувства подальше, смирился и научился жить без этого... А сейчас вы снова врываетесь в мою душу, желая того, чего я не мог себе и представить. Но всё изменилось, леди Рейнхильда.
— Именно. Всё изменилось. Знаете ли вы, сколько ночей я прорыдала, узнав, что меня отправят в Гацону? Знаете ли, чего я хотела и о чем мечтала? Думаете, я была счастлива выйти за этого извращенца-мужеложца? Думаете, мне доставило удовольствие переодеваться в провонявшие псиной шмотки его пажей? Думаете, я не скучаю по косе, которую отрезала ради того, чтобы понести от человека, который противен мне даже на запах? И думаете, я счастлива знать, что так же противна ему? Будь моя воля, я бы ни за что не уехала в Гацону. Я бы осталась здесь, в замке, который считаю домом с людьми, который считаю семьей. Вы говорите, что любили меня всё это время, но замечали ли хоть раз, что это взаимно? Всё, что я сделала, я сделала ради проклятого долга и желания помочь Грегору. Так учила меня мать — долг перед семьёй и страной превыше всего. И вот я здесь, разрушившая все мечты ради этого долга. Но дорога снова привела меня к вам. И я больше не хочу сопротивляться судьбе. Если она дала мне шанс, пусть на мгновение, но я возьму своё. Я воспользуюсь возможностью и хоть что-то сделаю по-своему. Потому что с той самой встречи я всё время любила и желала лишь тебя, Альдор ден Граувер, и будь я проклята, если...
— Замолчи. — Альдор грубо привлёк её к себе и прижался губами к ее рту. Рейнхильда не договорила, обмякла в объятиях и ответила на поцелуй, запустив руку в его отросшие волосы.
Желание, что он подавлял годами и заглушал верной службой, наконец-то вырвалось, взорвалось тысячей искр и накрыло страстью с головой. Альдор потерял счёт времени, растворившись в моменте, силясь продлить этот миг счастья. Сейчас не существовало ни боли, ни долга, ни Грегора и опостылевшей службы. Только Рейнхильда и наконец осуществившаяся мечта.
Она смущенно отпрянула, руки соскользнули вдоль его тела, и он перехватил их.
— Ты согласен?
— Да, — хрипло отозвался эрцканцлер, переводя дух. В паху мучительно тянуло.