— Пойдём, — Демос аккуратно вряд супругу под локоть. — Мёртвым уже всё равно, а вот живые в нас нуждаются. Забот много.
Виттория позволила вывести себя из склепа.
— Меня беспокоит Лисетта, — тихо проговорила она, поднимаясь по высоким ступеням. Демос помог ей придержать многослойные тёмные юбки траурного наряда.
— Что с ней?
— Она ведёт себя странно. Я всерьёз переживаю за её рассудок.
Демос ласково погладил ладонь супруги.
— На её долю выпало самое страшное испытание матери — утрата дитя, — рассудил он. — Разумеется, она какое-то время будет не в себе.
— Я видела многих матерей в горе, Демос. Но Лисетта с каждым днём словно всё больше отрывается от реальности. Словно больше не хочет её принимать. Когда погиб Ренар, твоя мать тоже надолго впала в уныние, но она всегда сохраняла здравый и ясный ум. Но Лисетта... С ней творится что-то не то. Боюсь, господь отнял у неё разум.
— Значит, ей не место среди фрейлин Изары, — не зная, что ответить жене, Демос принялся рассуждать прагматично. — Императрица и без того слишком чувствительна. Пожалуй, пока что стоит оградить её от общения с товаркой.
— Как ты себе это представляешь с учётом того, что Изара сегодня будет здесь?
Деватон пожал плечами:
— Не думаю, что Изаре в действительности есть дело до кого бы то ни было, кроме Креспия. Маленький император — её единственный шанс остаться у власти. И ради этого, поверь, она будет готова на многое.
— Тогда уберём Лисетту подальше, — согласилась Виттория. — Я дам бедняжке успокоительного отвара, хотя пора уже прекращать давать ей его так часто. Снадобье очень сильное... Надеюсь, сон даст ей хоть немного успокоения. Проверь, чтобы всё было готово к визиту Изары. Не хотелось бы вызвать её недовольства.
«Как будто её недовольство что-то значит», — подумал Демос и направился в противоположную сторону, размышляя о реакции баронессы Тьяре.
Она была не робкого десятка, эта Лисетта. Пережила ссылку в монастырь, обратила рождение ублюдка себе на пользу, выбила пост для мужа, вступила в свиту императрицы и смогла бежать после нападения обезумевших крестьян.
«Неужели после всего, что пережила и сделала эта женщина, закономерная смерть неудобной дочери-бастардки смогла свести её с ума? Или же там есть что-то ещё? Чего я опять не знаю?»
* * *
Прием в честь визита вдовствующей императрицы-матери нельзя было назвать пышным. Частная встреча в имении канцлера скорее походила на небольшой званый обед. Изара, следовало отдать ей должное, не потащила к Деватонам ни сына, ни свою многочисленную свиту фрейлин, ограничившись всего пятью дамами. Двор императрицы проявил уважение к утрате Деватонов, прикрепив к одеждам чёрные шелковые траурные ленты.