«Доселе он предпочитал скромность и аскезу. Неужели повысили?»
Ладарий кивнул, встретившись глазами с Демосом. Хрустальная с алмазами тиара — символ наместника божьего на земле, сверкала при каждом его движении. Церковник шагнул вперёд, к самому краю алтарной лестницы, и застыл, дожидаясь Демоса с супругой. Виттории поспешили на помощь служанки: справиться со шлейфом она сама не могла. Деватон обратил внимание, что Ладарий выглядел ужасно: серая безжизненная кожа, волосы поседели почти полностью, не было силы в тонких руках. Великий наставник выглядел раздавленным. Лишённым воли жестом он приказал внести императорские регалии.
Демос поднялся по крутым ступеням и застыл в паре шагов от Ладария. Разговоры смолкли, перестали звучать церковные гимны.
Великий наставник воздел руки, привлекая внимание, и без того сосредоточенное на происходящем у алтаря.
— Именем Хранителя, внемлите! — призвал он. — Сегодня, в первый день Десятой луны года, мы собрались здесь, дабы свершить волю господню и помазать на правление Демоса Деватона из рода Таллонидов и его супругу Витторию Деватон, урождённую Аро.
Он замолчал, дав эху прокатиться до самого конца зала, и велел наряженному монаху принести флакон со священным елеем Таллонидов. Тот, стараясь даже не дышать, на дрожащих вытянутых руках поднёс золотой ларец, а Рувиний бережно открыл замок и откинул крышку. Ладарий аккуратно, словно проводил хирургический опыт, взял небольшой и на удивление простой флакон, поднял над головой, демонстрируя его собравшимся.
— Сим священным елеем, что был дарован Таллонию Первому Святой Аньессой, ты, Демос, будешь помазан на правление империей. Пусть слёзы Гилленаевы, заключённые в этом священном сосуде, наполнят тебя божественной благодатью.
Он откупорил сосуд и вылил несколько капель на ладонь, обмакнул в них палец и очертил круг на лбу Демоса.
— Клянёшься ли ты, Демос, защищать свой народ и его земли ценой своей жизни? — спросил он.
— Клянусь.
— Клянёшься ли преумножать благоденствие своих подданных любым угодным господу способом?
— Клянусь, — прохрипел Демос. Отчего-то внезапно стало трудно говорить.
— Клянёшься ли ты защищать веру в Хранителя и Путь до последнего вздоха? — задал последний вопрос Ладарий.
Демос набрал в лёгкие побольше воздуха, но... Не смог сказать «да». Все его нутро противилось этому, каждый член протестовал, и ком в горле мешал даже выдохнуть.
«Защищать лжецов и лицемеров и давать клятву утопить страну в крови ради их прихотей? Ради бога, существование которого не доказано и ритуалов, придуманных лишь затем, чтобы выкачать из доверчивых людей как можно больше денег? Чёрт, я становлюсь похожим на Грегора Волдхарда с той лишь разницей, что, в отличие от него, вообще не верю в доброго дядьку на небесах».