«Даже жаль ходить по такому цветистому ковру».
Поводья он передал слугам и взмахнул рукой, приветствуя собравшихся зевак, в ответ. Позади остановилась карета с Витторией, и разряженные в праздничные ливреи слуги поспешили открыть дверь. Демос сам подал супруге руку, в очередной раз восхитившись её красотой.
«Почему мне так повезло? Чем же я всё-таки заслужил её любовь?»
Виттория царственно сошла со ступеней, придерживая шлейф расшитого жемчугом чёрного с белым платья, идеально сочетавшегося с нарядом самого Демоса.
«Она перешила старое траурное одеяние. Экономит казну», — заметил он.
Следуя традиции среди замужних дам в империи, она убрала волосы под белое покрывало, на которое скоро должны были возложить венец императрицы. На груди гацонки сверкал алмазами символ веры, в ушах искрились длинные нити серёжек с жемчугами и горным хрусталём, на пальце сияло обручальное кольцо с огромным даже по меркам королей изумрудом.
— Рядом с тобой я чувствую себя ущербным, — улыбнулся Демос и позволил себе вопиющую дерзость — поцеловал жену на глазах у всей толпы.
«Пусть помнят, что я тоже человек. Пусть знают, что я умею любить».
Виттория смущённо опустила глаза, но не отстранилась.
— Пора?
— Пора.
«Лишь бы обошлось без сюрпризов», — повторял как молитву Демос.
Имперские гвардейцы расчистили им путь до дверей Святилища, откуда веяло прохладой и ладаном, но Демос видел, что воинам с трудом удавалось сдерживать натиск любопытных людей. Казалось, сам воздух изменился с момента прошлой коронации: если тогда в нём витали тревога и безысходность, то сейчас он видел улыбки и надежду в глазах тех, кто раньше его презирал и именовал не иначе как Горелым лордом. Впрочем, недоброжелателей оставалось больше, чем хотелось бы.
«И теперь они повысят меня до Горелого императора».
Ихраз коснулся руки одного из самых наглых зевак — тот каким-то чудом умудрился пролезть сквозь ограду и живую цепь солдат и теперь тянулся к Демосу:
— Благословите, господин! Всего благословение! Прошу!
Ихраз шикнул на него, намереваясь отправить наглеца обратно в толпу. Демос слегка качнул головой и остановился.
— Да смилостивится Хранитель над тобой и твоей семьёй, — проговорил он, позволяя до себя дотронуться. — Виттория?
Она кивнула и вытащила из расшитой золотом поясной сумочки с монетами для раздачи милостыни один серебряный кругляш и подала наглецу.
— Храни тебя Гилленай, добрый человек, — сказала она. — Но, пожалуйста, вернись за ограду. Ты заставляешь стражу нервничать.
Мужчина замер, то открывая, то закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба. Видимо, не ожидал такой милости.