— Может, дело в том, что я наполовину энниец?
— В Эннии почти не носят чёрного. Слишком жарко.
Виттория напомадила отросшие до плеч тёмные с сединой волосы Демоса так, чтобы они немного прикрывали шрамы на лице.
— Всё. Теперь точно красавец.
— Издеваешься?
— Нет, я действительно так думаю. Всегда думала.
— С тех пор, как мы познакомились, я и правда стал выглядеть и чувствовать себя лучше. Твоими стараниями. Уже и не рассчитывал сесть в седло.
— А теперь ты поедешь верхом к Эклузуму на лучшем рикенаарском скакуне, наденешь императорский венец и сделаешь мир лучше. — Она прижалась губами к его изуродованной щеке. — А я наконец-то подарю тебе наследника.
Демос опешил. В горле застрял ком.
— Что? — хрипло спросил он. — Неужели получилось?
Она заговорщически подмигнула:
— Лунные дни дважды не пришли. У меня набухла грудь, по утрам скверно себя чувствую, но, чёрт возьми, это самое радостное недомогание. Я уверена, что ношу ребёнка.
— Мёртвые боги! — Он подхватил её так, что ноги Виттории перестали касаться пола, и закружил по комнате. — Почему не сказала раньше?
— Не хотела обнадёживать зря. Мы слишком долго пытались, и моя ошибка разбила бы тебе сердце. Но теперь я знаю точно.
Демос опустил её и растерянно уставился на своё отражение в зеркале.
«Теперь этой развалине предстоит стать отцом. Когда-то я не ценил этого дара. После — сожалел, что не смог помочь в роковой час, когда погибли Фиера и мальчики. Но сейчас я сделаю все, чтобы защитить это дитя».
— Очевидно, я тебя озадачила.
— Не то слово, — отозвался Демос. — Но это лучший подарок на коронацию из всех, что можно представить.
* * *
«Давно забытое ощущение. Я наконец-то чувствую себя счастливым?»
Демос вывел коня на площадь перед Святилищем Эклузума, битком заполненную народом. Вокруг царил такой шум, что у Деватона закладывалось уши. Чернь, что ещё два года назад собралась здесь же перед несостоявшейся коронацией, теперь искренне ликовала вместо натужной радости.
«Неужели для того, чтобы завоевать их любовь, потребовалось всего лишь единожды воспользоваться своим даром?»
Он давал им деньги — его презирали. Строил дома призрения, больницы и приюты — этого не ценили. Уберег, насколько мог, город от чумы — им было этого мало. И лишь зрелище, устроенное им на Божьем суде, что-то переломило в этих людях.
«Почему их любовь можно заслужить только творя чудеса? Почему они не видят плодов рутинного труда и замечают лишь громкие жесты?»
Он спешился под громогласное приветствие толпы, ступил на усыпанную цветами мостовую и смахнул лепесток с плеча. В прошлый раз были розовые, но они, к счастью, уже отцвели. Демос не знал, как назывались те цветы, но при всей красоте от них невыносимо несло гнилью. Сейчас же его дорогу забрасывали лиловыми бутонами безвременника, шапками гортензий, звёздами астр и ворохом хризантем.