— Успеется. Тебя облачать всё равно быстрее.
Демос рассеянно кивнул, позволив Виттории зашнуровать сорочку. Одежды для коронации были выбраны строго в чёрно-белых тонах, поскольку церемония приходилась на период траура по скончавшемуся Креспию.
— Как вовремя он умер, — задумчиво проговорила Виттория, подавая мужу расшитый золотом и серебром чёрный бархатный камзол с гроздьями жемчуга на воротнике.
— Думаешь, не случайность?
— Слишком уж удачное совпадение, согласись. Но доказательств, что его могли убить, нет. Хотя в ту ночь в покои императора заходил Ихраз.
— Я не приказывал ему ничего подобного, — ответил Демос.
«Впрочем, нельзя исключать, что он мог сделать это по своей воле. Но зачем? Он же знает, что я не стремился нацепить на голову корону».
— И всё же ребёнок умер.
— Дети умирают слишком часто. Из десятка даже у знати выживают двое-трое, особенно во младенчестве. Болезни, лихорадка, невнимательность кормилиц...
— Но император...
— Все дети Маргия умерли во младенчестве, — начал перечислять Деватон. — У моей матери было пятеро детей, но до зрелого возраста дожили трое. И так почти везде. Если выживают все, это чудо.
Виттория кивнула, но Демос понял по её взгляду, что она не была готова списать смерть Креспия на ужасное стечение обстоятельств.
— Если бы мне дали осмотреть тело...
— Не говори чепухи. Тело императора столь же священно, сколь и его статус. Тебе бы не позволили.
— Знаю. Но это бы могло что-то прояснить.
— Сейчас ясно одно: если Креспий умер не своей смертью, тот, кто это устроил, рассчитал всё очень точно, — сказал Демос. — Я не желал зла мальчишке, хотя он и был не на своём месте. Это мой племянник. Я бы не смог поднять на него руку. Только не на ребёнка.
«Смерти родного брата от моей руки уже и так достаточно. Не хочу больше крови. Не могу её видеть. Нас осталось слишком мало».
— Но Двор полнится слухами. Поговаривают, что это ты приказал избавиться от мальчишки.
Демос лишь отмахнулся.
— Двор всегда ищет и поднимает на поверхность всю тьму. Что думает Двор, меня сейчас не особенно интересует. Гораздо важнее, что думает народ.
Виттория усмехнулась, продолжая сражаться с петлями и крючками на камзоле.
— А вот чернь тебя обожает. Как иронично: после Божьего суда тебя полюбили все те, кто раньше ненавидел.
«А всего-то показал один простой фокус...»
Наконец Виттория закончила с облачением супруга и отступила на пару шагов, разглядывая в зеркальном отражении итог своей работы.
— Ты единственный бельтерианец на моей памяти, кому настолько идёт чёрный цвет, — с удовлетворением заключила она.