Принцесса Рейнхильда наплевала на этикет и спустилась к Валу под суровые взгляды церемониймейстеров и озабоченные охи служанок: длинный шлейф слишком яркого для хайлигландской внешности платья едва не завернулся вокруг её ног, так что принцессе пришлось подхватить его руками и открыть взору окружающих щиколотки и бархатные башмаки. Судя по реакции придворных, жест сочли вульгарным, но хайлигландке до этого не было дела. Наоборот — Вал заметил, как её губы тронула лёгкая улыбка — казалось, Рейнхильде нравилось провоцировать местное общество. Когда она приблизилась, беглец склонился ещё ниже — так, что полы замызганной в дороге ливреи легли на жутко скользкий мраморный пол.
— Как тебя зовут, гонец? — по-хайлигландски спросила принцесса.
— Валериано, ваше... высочество?
Рейнхильда хмыкнула и подала ему руку, приглашая выпрямиться.
— В следующий раз, когда задумаешь прикинуться королевским гонцом, выучи титулы дворян, — подмигнув, шепнула она. — Это едва ли первое, чем учат слуг знати. Но ты ведь не стал бы лгать без веской причины, верно?
Вал кивнул:
— Я действительно из замка Эллисдора, хотя не гонец. У меня важные новости. Пришлось переодеться, чтобы добраться до Турфало побыстрее: королевским гонцам на постоялых дворах меняют лошадей, — шёпотом тараторил он. — Дело государственной важности, уверяю вас.
Рейнхильда резко посерьёзнела.
— Понятно. Здесь молчи и оставайся гонцом, кем бы ты ни был на самом деле. То, что ты сделал, считается серьёзным преступлением. Но если сведения и правда важные, я закрою на это глаза. Понял?
— Да, ваше высочество.
Ровный и хорошо поставленный голос принцессы успокаивал его, хотя Вал заметил, что при упоминании новостей из дома женщина внутренне напряглась. Но здесь, при дворе, видимо, появление эмоций считалось непозволительной слабостью.
— Любовь моя, я чувствую себя ущербным, когда ты говоришь на языке, которого я не знаю, — вмешался Умбердо. — Вы не могли бы перейти на имперское наречие?
— Я говорю по-гацонски, ваше высочество, — не растерялся Вал и снова поклонился до земли — понял, что в Гацоне было принято расшаркиваться перед сильными мира сего на каждом шагу. — Я прибыл с новостями из Эллисдора.
— Какими?
Вал глубоко вдохнул и выдохнул, призывая остатки самообладания.
— Город взят в осаду войсками мятежного герцога Ламонта Эккехарда, — отчеканил он, продолжая играть роль гонца, хотя при упоминании о последствиях осады ему едва не скрутило желудок. — Мятежник заручился поддержкой Эклузум, получил благословение на трон, провозгласил себя истинным королём Хайлигланда и осадил столицу. — Он склонил голову, стараясь не глядеть никому в глаза. — Я обращаюсь к вашему высочеству от имени эрцканцлера Альдора ден Граувера. Эллисдор просит военной помощи.