— Тише, тише, родной.
Эккехард пытался успокоить напуганное животное, но конь не слушал и продолжал безумно метаться по узкой тропе.
— Ну же, Който, всё хорошо.
Райнер наклонился, чтобы погладить коня по морде — тот любил ласку, но в следующий миг почувствовал, что оказался в воздухе. Който снова заржал, лягнул задними ногами, и Райнер очутился на земле.
Налетевший ветер снова пригнал тёмное облако, а когда оно развеялось, Райнер понял, что конь сбежал.
— Проклятье...
Он с трудом поднялся и ощупал ноги, голову, шею — приземление вышло жёстким, падать пришлось на мелкие камни. Но вроде кости были целы.
Райнер огляделся, сверяясь с направлением. Следовало держаться востока. Хорошо хоть, что конным он преодолел значительную часть пути. И всё же предстояло пройти немало. Он отряхнулся, хотя это и было бессмысленной затеей, и пошёл дальше.
Тропа забирала круто вверх, на повороте Райнер снова увидел насаженный на длинный шест череп. Разноцветные ленты, которыми он был увит, стали чёрными от гари. В клубах пепла эти знаки выглядели ещё более зловещими, чем при свете солнца.
Подниматься становилось всё тяжелее. Райнер то и дело останавливался, чтобы откашляться, но грудь словно стиснули стальным ободом. Но он не останавливался. Не мог. Нужно было найти женщин и увести как можно дальше. Богатство любого племени — женщины. Хранительницы знаний, воспитательницы поколений, создания, способные продолжать род. Лиши всякое племя жён — и оно вскоре исчезнет. Некому будет передавать память. Некого обучать охоте и песням. Да и войны потеряют смысл, ибо не за что станет воевать. А на этой горе оказались лучшие из жён.
Так думал Райнер, перескакивая через груды наваленных камней. Гора дрожала под его ногами, вершина рокотала, в тёмном небе били молнии и грохотал гром.
Наконец он прошёл через высокую затейливую арку, сооружённую из дерева, костей и оленьих рогов. Здесь тоже всё было покрыто толстым слоем копоти, а под ногами лежал ковёр из пепла. Нетронутый. Следов Райнер не заметил.
Он прислушался. На миг ему показалось, что сквозь грохот, рокот и завывания ветра пробивались высокие голоса. Райнер двинулся быстрее, почти побежал, но ноги увязали в пепле. Дышать стало ещё труднее.
Голоса приближались. Он шёл на них по дороге, с обеих сторон которой из земли вырастали причудливые переплетения костей и ветвей. Словно кривые руки чудовищ, они цеплялись за его одежду, хватали за ноги, мешали развернуться и закрывали обзор.
Но голоса были всё ближе.
— Хельгвета! Истерд! — позвал он, но ветер унёс его слова в другую сторону и набил рот пеплом. Райнер снова закашлялся. — Истерд! Хельгвета!