Еще одна ниточка оборвалась. Все было напрасно.
Руки-лапы сжались на подлокотниках кресла. Когти прочертили глубокие борозды. Раздался треск дерева…
— Передай мой приказ, — глухо бросил Эрисхайм, чувствуя, как безумие рвется наружу, — пусть ищут дальше!
— А что делать с армией, которая стоит на границе с Ризанией? Советники сомневаются, стоит ли выполнять обещание, которое вы дали принцессе.
— Всех, кто сомневается в моих приказах — казнить. Я дал ей слово, и я его выполню. А потом найду ее и верну.
Князь разжал пальцы. На пол посыпались щепки.
В его ладони возник медальон. Крышечка поднялась, открывая глазам Эрисхайма девичье личико. Светлые волосы, синие, как летнее небо, глаза, тонкий профиль. Ничего необычного.
Принцесса Юнона была милой девочкой, но не красавицей. Среди дракониц он встречал женщин куда привлекательнее.
Но сердце дракона что-то кольнуло.
Он сомкнул пальцы в кулак. Сдавил, глядя, как когти врезаются в плоть и как из-под них выступают капли сияющей крови.
Как бы там ни было, Дхиррайм подписал себе приговор. Но он, Эрисхайм, окажет ему услугу.
Убьет быстро.
А несколько дней спустя до Дха-арн-Тана долетел магический зов…
* * *
— Зачем ты меня призвал? — перед Дхирраймом стоял злейший враг.
Вид у князя драконов был недружелюбный. Глаза метали гневные молнии, аура пылала от ярости, а вокруг затянутой в черное фигуры бурлил магический фон.
Но Дхиррайм едва ли это заметил. Его мысли занимало другое.
— Юне плохо, — сказал он без лишних предисловий. — Ты должен пойти со мной.
Лицо Эрисхайма застыло.
— Плохо? Что ты с ней сделал?
Одним движением он оказался рядом с соперником, схватил его за грудки и встряхнул. А потом еще и еще.
— Отвечай! Что! Ты! С ней! Сделал⁈
При каждом слове Эрисхайм встряхивал Дхиррайма, как тряпичную куклу. А тот не сопротивлялся. Ощущение собственной вины причиняло куда больше мучений.
Наконец князь выдохся и разжал руки.
Сухо спросил:
— Где она?
Теперь он выглядел странно спокойным, даже бесстрастным. Словно только что истратил весь заряд гнева.
— В палаточном лагере.
— В том, который ты разбил у столицы?
— Да…
На щеке Эрисхайма дернулась жила.
— Как ты мог? — процедил он сквозь зубы. — Как ты мог подвергнуть ее опасности? Притащить в военный лагерь, полный вооруженных, голодных и злых людей! Если ее обидел кто-то из них, я разорву его собственными руками.
Под конец он уже рычал, не в силах сдержать гнев дракона.
— Люди здесь ни при чем. Ее отравил росток Тьмы.
Дхиррайм сказал это тихим, усталым голосом. Таким безнадежным, что сердце князя предательски ёкнуло.