Я зафиксировал направление и стал ждать.

Через сорок минут она вернулась. Пульс поднялся до 78 — похоже на охотничий разогрев, короткая погоня. В зубах она тащила что-то тёмное, размером с крупную кошку — грызун или мелкая ящерица, добытая на равнине. Стая зашевелилась. Вожак поднял голову, и молодая сука положила добычу перед ним.

Стая начала делить мясо. Вожак, не торопясь, начал рвать крупные куски. За ним — две самки, старшие по иерархии. Потом молодые, последними. Охотница, которая принесла добычу, ела в самом конце и получила меньше всех.

Раньше я видел такое только в записях с африканских заповедников — дикие гиеновые собаки, с их железной иерархией. Там тоже вожак ел первым, охотники последними, и стая держалась вместе годами, пока смерть или болезнь не разрушала структуру. Эти пять голов работали по той же схеме, и от этого понимания мне стало не по себе.

Потому что стая не голодает. А если не голодает, то на третий день не распадётся. Она может сидеть в осаде хоть две недели — пока вожак считает, что добыча наверху стоит ожидания. Мой расчёт про пять дней строился на допущении, что голод разъест дисциплину. Теперь это допущение рассыпалось — равнина кормила стаю, и уходить им было незачем.

Я откинул голову к стене и закрыл глаза. От каменной стены и через подошвы от щебёнки тянуло холодом, который забирался под кожу и оседал в костях. Костра в кармане развести было нельзя — в замкнутом пространстве дым не отведёшь, задохнёмся за десять минут, да и не из чего было.

Молодое тело выдерживало — кровь южанина с упрямством гоняла тепло по жилам.

Время тянулось густой вязкой лентой. Я сидел и слушал ночь, думая о чём-то, чего уже и не вспомнить.

Через час за моей спиной зашуршала щебёнка. Кара повернулась во сне, её рука потянулась вперёд — пальцы коснулись моего плеча. Это было лёгкое, сонное прикосновение, от которого по лопатке прошло тепло. Секунда — и рука убралась обратно.

Я не двинулся. Сделал вид, что не заметил, и продолжал смотреть в лунный свет на площадке.

Через десять минут Кара отвернулась к стене. Её дыхание снова выровнялось. Впервые за все эти месяцы она спала так, будто рядом было безопасно. Это странно, но хорошо.

Она заслужила этот сон. И я собирался дать ей выспаться, пока мог.

Снаружи протяжно завыла одна из гончих. Тоскливый звук. Стая ответила короткими голосами, один за другим: вожак, потом старшая самка, потом молодые.

Перекличка перед сном. Стая проверяла, что все на месте.

Я думал о том, что Кара хотела именно этого зверя. Быстрого и координированного — такого, который умел жить в группе и подчиняться иерархии, но при этом в одиночку выходил на охоту и приносил добычу. Она выбрала правильно. Этот зверь был похож на неё.