Гончая побежала туда.

Зверь вошёл в узкое место и замедлился — лапы сбились с ритма, и на секунду гончая оказалась зажата между камнями.

Из-за правого валуна выскочила Кара.

Она встала — ноги шире плеч, корпус развёрнут для броска, сеть в обеих руках. Глаза горели тем же красным огнём, что и метки на предплечьях.

Настоящая валькирия, чтоб меня.

Кара бросила сеть вперёд и вверх. Утяжелители разлетелись в стороны, и хитиновое плетение раскрылось в воздухе широким кругом, который на мгновение повис над гончей, как тень, а потом упал.

Сеть накрыла зверя целиком. Утяжелители хлопнулись о камень по обе стороны тела и завернулись под него, стягивая ячейки.

Гончая пронзительно завизжала и рванулась вперёд, но каждый рывок только затягивал петли туже.

Зверь завалился на бок. Шесть лап молотили по воздуху, хвост бился о камень, расщеплённая пасть клацала зубами, пытаясь прогрызть ячейку.

Кара напрыгнула сверху. Левой рукой вдавила верхний край сети в камень, правой навалилась на нижний. Всем телом, прижимая извивающегося зверя к земле.

Я подбежал через двадцать секунд — обогнул валун с левой стороны и упал на колени рядом. Схватил второй край сети и прижал к камню. Гончая рычала, дёргалась, скребла когтями по плетению, но мы давили сверху, и рывки слабели с каждой секундой.

Глаза зверя расширились, наполнились ужасом и яростью.

— Держу, — выдохнула Кара.

— Я тоже.

Мы ждали, когда зверь выдохнется и перестанет рваться. Сеть под моими ладонями вибрировала от конвульсий — я чувствовал жар звериного тела.

Пульс: 170

Через минуту рывки стали реже. А через две рык перешёл в тяжёлое хриплое дыхание. На третьей минуте гончая замерла и лежала на боку, часто дыша.

Взгляд сестры изменился — она чувствовала.

Через десять минут гончая перестала рваться.

— Что теперь, Рик?

— А я знаю? Чей Зов?

— Мой…

Сестра выдохнула и медленно опустила левую руку к морде гончей — положила её рядом, на камень, ладонью вверх.

Зверь потянулся ноздрями к ладони. По носу прошла морщина — гончая разбирала запах, включая чужую кровь сородича с Зубов. Знакомый запах и чужой одновременно, и эта смесь сбивала зверя с толку — ноздри раздувались, сжимались и раздувались снова.

— Сирка, — тихо сказала Кара.

Гончая дёрнула правым ухом.

Кара медленно продвинула ладонь ближе к морде. Сантиметр, ещё сантиметр, ещё один. Гончая снова понюхала — на этот раз долго — и дыхание начало выравниваться. Рваные частые вдохи растягивались, пауза между ними росла. Пульс 88… 82… 76. Падал! Зверь успокаивался!

Ладонь Кары коснулась носа гончей.

Воздух между ладонью девушки и мордой зверя пошёл рябью.