— Видела, — Кара кивнула. — Просто волнуюсь.

— Всё будет нормально.

Сестра посмотрела на схему в последний раз.

— Ладно, — сказала она.

— Действуем сейчас. Сытая тварь реагирует медленнее голодной — кровь ушла в желудок, а рефлексы тупеют.

Кара достала свёрнутую сеть. Расправила и проверила утяжелители — все на месте, ни один не отвязался. Перебросила через плечо и посмотрела на меня.

— Рик. А если она побежит не на восток?

— Жди, она не справится и всё равно придёт к тебе.

— А если на тебя?

— Если на меня — значит, хреново сделал свою работу. Но я зайду правильно.

Кара коротко фыркнула — почти смех — и двинулась к восточному краю лощины, огибая гребень холма по кустарнику.

Я остался на месте и ждал, пока она займёт позицию за валуном. Гончая продолжала есть — плоская голова поднималась и опускалась, расщеплённая пасть рвала мясо.

Минут через пять кусты у восточного валуна перестали шевелиться. Кара на месте.

Пора.

Я встал за гребнем в полный рост. Голодный хищник непредсказуем — от отчаяния он может броситься даже на того, кто крупнее. Поэтому я пошёл вниз по склону, раскинув руки чуть в стороны, визуально увеличивая свои габариты. Тяжёлым шагом, с ударом пяткой о камень — чтобы вибрация била по её сенсорам. Я смотрел ей прямо в глаза, не моргая, транслируя единственную установку: «Я больше, я сильнее, это моя падаль». Ей нужно было дать время на решение, чтобы инстинкт самосохранения пересилил голод.

До неё сорок метров. Гончая подняла голову от туши.

Ноздри раздулись. Пасть захлопнулась, и янтарные глаза мгновенно нашли.

— РРРРРРРР.

Шесть лап напряглись, под песочно-серой шкурой набухли мышцы — зверь готовился бежать.

Тридцать метров. Я шёл с предсказуемым, спокойным ритмом, без рывков, которые провоцируют атаку.

Двадцать пять метров. Гончая поджала передние лапы и присела — классическая стартовая стойка. Секунда до рывка.

И она сорвалась.

Рванула на юг — к крутому склону, к камням и осыпи. Первый прыжок был очень мощным и длинным — шесть лап оттолкнулись разом. Второй уже короче, склон пошёл вверх. На третьем задние лапы поехали по сухому щебню, когти заскрежетали по камню и не нашли сцепления. Зверь потерял равновесие, грудь ударилась о склон, и гончая заскользила обратно на полметра, прежде чем выровнялась.

Тварь развернулась. Глаза быстро метнулись по лощине. Юг — скользко, только что проверила. Север — я стоял на двадцати метрах и перекрывал пологий выход. Оставались запад и восток.

Зверь крутился на месте — паника захлёстывала, но инстинкт гнал к выходу, и глаза нашли то единственное, что можно считать спасением — узкий проход между двумя валунами на востоке.