Хильда смотрит на меня виновато, будто сделала мне больно, а не наоборот, и торопливо, сбивчиво рассказывает:
— Он еле дошел до ложа… Сел… Потом как наклонится резко вперед — и кровища ручьем изо рта… Потом завалился на бок… Долго хрипел и булькал… Затих… Я побоялась подойти к нему… Так и просидела до утра в углу.
— Верю тебе, — успокаиваю я, пожалев, что завел этот разговор. — Иди занимайся своими делами.
— Так она…?! — начинает, но не заканчивает вопрос Менно, догадавшись, кто такая Хильда, и произносит удивленно: — Надо же!
— Атилле теперь все равно, — молвил я. — Тем более, что после победы над готами он пообещал мне щедрый подарок, но не успел дать. Вот я и взял взамен.
Осмыслив услышанное, Менно задает еще один волнующий его вопрос:
— Это правда, что ты у Атиллы командовал большим отрядом конницы? — и добавляет на всякий случай: — Радомир так сказал.
— Да, — коротко произнес я, а потом дал более расширенный и понятный вандалам ответ: — Атилла приглашал меня на все попойки, которые устраивал для старших командиров. Я сидел через два человека от него по левую руку.
— А мы думали, ты купец, — сообщил Менно таким тоном, словно я, будучи купцом, долго и тонко обманывал их, выдавая себя за военачальника.
— Жизнь придавит, кем угодно станешь, — говорю я.
— Это точно, — соглашается он, сам недавно побывавший рабом, и трет нос, который не успели отрезать, что, как мне рассказали в Александрии, египтяне в отместку делают с вандалами, попавшими в плен.
Галеры вандалов одна задругой проходят мимо нас. Кое-кто из моих пассажиров, увидев на них знакомых, здоровается с ними, приветственно машет рукой.
Менно показывает на галеру, идущую третьей, и сообщает:
— Вон на корме возле того борта стоит Гунерих.
Как я понял, у вандалов, по крайней мере, не знатных, нет понятий левый и правый, а есть тот и этот. Человек, на которого он показывает, одет в пурпурную тунику. Тяга к пурпурной одежде — первое, что варвары перенимают у римлян. Гунерих — средний сын Гейзериха и теперь уже наследник, потому что старший умер несколько лет назад. У вандалов власть передается старшему в роду. Гейзерих, еще до похода в Африку, предусмотрительно убил жену и детей старшего брата, правившего до него, чтобы собственные сыновья не имели конкурентов. Гунерих недолго был женат на дочери короля готов Теодориха, погибшего на Каталаунских полях. Потом Валентиан Третий, чтобы рассорить своих врагов — готов и вандалов, посулил ему в жены свою дочь Евдокию — и от счастья породниться с императором и подкрепить свои притязания на единовластие Гейзерих повелся, как последний лох: приказал сыну обвинить жену в попытке отравить его, заставил отрезать ей нос, как рабыне, и уши, как изменщице, и отправить к отцу. С тех пор вандалы и готы смертельные враги, а Гунерих холостякует третий год, дожидаясь, когда обещанная невеста достигнет брачного возраста.