Я повторил вопрос, медленно и четко произнося каждое слово.
Навклир торопливо повторил свой.
Я не выдержал и заорал:
— Отвечай, на какой галере везут лошадей, или сейчас полетишь за борт!
— Феофан везет, — быстро ответил он, будто я тоже знаю, кто такой Феофан.
— Покажи, на какой именно галере! — раздраженно потребовал я.
— Через одну от моей, — ответил старик и показал на точно такую же тридцатидвухвесельную либурну, которая быстро разворачивалась на обратный курс.
— Если соврал, умирать будешь долго! — предупредил я.
— На ней, не вру! — испуганно пролепетал навклир.
Оставив на захваченной либурне десять человек, мы погнались за второй. Погоня продолжалась с полчаса. Либурна слошадьми рванула к восточному берегу пролива, надеясь быстро добраться до военных кораблей, которые обязательно защитят, спасут. Только вот скорость у нас была выше, потому что шли курсом бакштаг, то есть с попутным ветром.
Подошли к этой галере аккуратно, с кормы, на которой был натянут шатер навклира, и зацепились сразу четырьмя «кошками», благо никто не мешал, все перебежали по куршее в носовую часть. После чего мы мигом опустили паруса. Гребцы-рабы на либурне решили, что есть повод отдохнуть после напряженнейшей работы, и оставили весла в воде, из-за чего галера быстрее остановилась. Мы подтянулись к ней вплотную, не надо было даже «ворон» опускать.
На этом раз я первым ступил на борт приза и сразу заглянул в трюм. Вдруг опять ошиблись, и придется гнаться за следующей? И облегченно вздохнул: она таки везла дюжину боевых коней. Я спустился в трюм, быстро осмотрел их. Девять жеребцов и три мерина, все моложе пяти лет. После чего приказал привести навклира.
Ему было лет тридцать пять, низенький и пухленький — эдакий колобок на коротких ножках. Плутоватые карие глаза постоянно бегали, словно, если остановятся, то ослепнут или скажут правду, после чего уж точно ослепнут.
— Это твои лошади? — спросил я, собираясь узнать, где приобрел.
— Нет, я бедный человек, — ответил он и, показав оттопыренным большим пальцем правой руки себе за спину, на носовую часть либурны, добавил: — Там купец, их хозяин.
При этом зрачки обоих глаз сместились в правые углы и «залипли» там на несколько секунд. Я даже подумал, что навклир сейчас загнется из-за этого. Нет, выкарабкался, глаза опять забегали из стороны в сторону, напоминая стрелки в испорченном манометре.
У купца — пожилого здоровяка, который неплохо бы смотрелся в армии — глаза не бегали, а прямо таки излучали счастья видеть меня. На такой взгляд ведутся самовлюбленные лохи и бабы, если это не одно и то же.