Карфагенский купец соизволил приплыть на лодке и даже подняться на борт марсильяны в первый же день, как только встала на якорь на рейде и гонец сообщил ему о том, что заложник хочет потолковать о выкупе, и слухи о нашей богатой добыче разнеслись по городу. Судя по тому, что первым делом Ахирам внимательно осмотрел мое судно, приплыл не только и не столько ради пленного купца.
— Сколько зерна ты можешь перевезти за раз? — поинтересовался он.
— Почти двести куллей, — ответил я.
Куллей — это римская мера объема, равная двадцати амфорам или чуть более половины кубического метра.
— И как быстро доставишь в Рим? — спросил карфагенский купец.
— Это будет зависеть от ветра. Если попутный, то дня за два, — сообщил я.
— За сколько продашь свое судно? — задал он следующий вопрос.
— Оно не продается, — отрезал я.
Ахирам кивнул молча. Видимо, я подтвердил его догадку.
После чего купец перешел к другому делу:
— Сколько ты хочешь за Илиана?
— Две с половиной тысячи солидов, — ответил я.
Ахирам еле заметно пошевелил пухлыми, синевато-черными губами, что, наверное, обозначало снисходительную улыбку: продешевили.
— Остальное ты с него сдерешь, — тоже улыбнувшись, произнес я.
Затем мы вместе отправились к трофейным либурнам, которые были вытащены носами на берег рядом с торговым портом. Мои подчиненные, выгрузив лошадей, расковывали гребцов, чтобы отпустить их на волю. Этому рады были и бывшие рабы, и бедные животные, которые тяжело перенесли продолжительный переход. На галере не было специальных приспособлений с ремнями, чтобы поддерживать лошадей во время качки. Хорошо, что, добравшись до Сицилии, мы останавливались на ночь, либурны вытаскивались носами на берег и животным давали время попастись.
Ахирам даже не стал осматривать рулоны шелковой ткани. Как догадываюсь, Илиан пообещал выкупить и их. О цене договорились быстро. У карфагенского купца была поразительная способность быстро находить среднее арифметическое между своей и чужой жадностью. От либурн он отказался, зато согласился купить зерно, которое я получу в виде оброка от своих крестьян. При этом Ахирам точно знал, сколько амфор пшеницы обязаны отдать мне крестьяне и сколько оставлю для себя. Видимо, вел дела с предыдущим владельцем имения.
Не успел я распрощаться с купцами, как к либурнам прибыл Кодар. Точнее, остановился он возле лошадей, скубущих редкую траву, недоеденную козами горожан. Особенно ему понравился крупный вороной мерин, рядом с которым его собственный (аланы тоже холостят боевых коней) казался недомерком.
— Воевать на таком — одно удовольствие, не правда ли?! — произнес я, подойдя к Кодару.