К обеду, когда последний заказ (партия дверных петель для местного плотника) был готов, я отпустил их отдыхать. Через открытые ворота кузни в помещение вливался прохладный воздух.
После обеда последовали селенитовые батареи. Мне требовались пару-тройку таких же накопителей на тысячу единиц духа: аналогичные тому, что стоял в углу моей кузни. Я достал из сундука у дальней стены запасы селенита. Камни были необработанными, с тусклой, словно восковой поверхностью, но внутри каждого, если поднести его к свету, угадывалось то самое бежевое мерцание. Я разложил их на верстаке, пересчитал: двадцать три штуки, разных размеров, от мелких, с ноготь большого пальца, до крупных, почти с кулак. Для батареи на тысячу единиц духа мне нужно было не просто вставить селенит в оправу, но и создать правильную внутреннюю структуру: сеть из медных жил и контактов, которая позволит камню накапливать и отдавать ману.
Процесс отливки я начал с подготовки форм. Глина для литья у меня была припасена заранее. Я замесил ее с водой и мелким речным песком до нужной консистенции, а затем вылепил цилиндрические формы с внутренними полостями, куда позже залью расплавленную бронзу. Каждая форма была размером с мою ладонь, с аккуратными желобками для будущих контактов. Я работал медленно, тщательно. Когда формы были готовы, я оставил их сохнуть на краю горна, а сам приступил к плавке.
Бронзу я взял из своих запасов лома: старые, не подлежащие ремонту детали от повозок, обломки подсвечников, купленные по дешевке у старьевщика на рынке. Все это пошло в тигель, который я поместил в самое сердце печи. Угли, которые Гракх заготовил еще утром, горели ровно, и он поддувал меха до тех пор, пока металл не начал плавиться, превращаясь в ослепительно-оранжевую, тягучую жидкость. Жар стоял такой, что пот катился с меня градом, и кожаный фартук, казалось, вот-вот задымится. Но я не отвлекался, следя за температурой по цвету металла и по тому, как он тек, когда я пробовал его длинным железным прутом. Когда бронза стала похожа на густой мед, я, обмотав руки мокрыми тряпками, аккуратно вылил ее в подготовленные глиняные формы. Металл зашипел, заполняя пустоты, и по кузне разнесся знакомый запах горячей глины и остывающего металла.
Затем наступила время заключительной части: сборка и зачарование. Когда бронзовые корпуса остыли настолько, что их можно было брать руками, я выбил их из форм и тщательно зачистил напильником, убирая все заусенцы и неровности. Каждый корпус представлял собой цилиндр с открытым верхом, его я после закрою бронзовым кружочком (пластиной). Ещё я сделал несколько нитей бронзы — тонкие, почти как волос, но прочные. Их нужно было уложить в пазы так, чтобы получилась спираль, жёстко охватывающая селенитовый камень, вложенный по центру, со всех сторон и соединяющую её с цилиндром. Это было похоже на плетение, и мои пальцы, привыкшие к грубой работе, двигались с непривычной осторожностью.