— Пора, — прошептал Морт, и его голос, хриплый и напряжённый, прозвучал в тишине подобно шороху змеи, выползающей на охоту.

Он приподнялся на локтях, и остальные последовали его примеру. Лира, двигаясь с грацией хищницы, поправила тугую косу, перекинула её через плечо и достала из-за пояса тонкую полоску тёмной ткани. Клык, кряхтя, размял затёкшие плечи, а Грим, самый молчаливый из них, просто поднялся во весь рост, и его чёрный силуэт почти полностью растворился в ночи, будто он был не человеком, а сгустком самой тьмы. Все четверо, не сговариваясь, повязали на лица повязки — простые куски тёмной материи, оставляющие открытыми лишь глаза. Это была стандартная предосторожность для тех, кто промышляет тёмными делами (как и безликие черные плащи на них): если кто-то из жертв случайно проснётся и увидит их, то не сможет опознать. Хотя, если честно, в такую ночь разглядеть что-либо было почти невозможно без хорошего источника света.

Они двинулись через поле, через высокую по поя, траву, что уже начала жухнуть от осенних холодов. Морт шёл первым, сгорбившись так, что его фигура напоминала большой, кривой сук, и постоянно оглядывался по сторонам, выискивая возможную опасность. Лира следовала за ним, ступая почти бесшумно: её высокие сапоги на мягкой подошве не издавали ни звука, и даже трава, казалось, расступалась перед ней, не желая выдавать её присутствия. Клык двигался тяжелее, но тоже старался не шуметь, а замыкал процессию Грим: его чёрный плащ развевался за спиной, и если бы кто-то посмотрел на них со стороны, то, вероятно, принял бы их за призраков или злых духов, что, согласно местным поверьям, иногда выбираются из бездны за монолитами.

Через минуту они достигли забора — скорее символическая граница, чем реальная преграда. Морт, недолго думая, перемахнул через него первым, приземлившись с глухим стуком на утоптанную землю. Остальные последовали за ним, и вот уже все четверо стояли на территории хутора, в нескольких десятках шагов от отдельно стоящей пристройки у дороги: той самой мастерской, что служила и лавкой, и кузней.

— Вон она, — прошептал Морт, указывая кривым пальцем на тёмный силуэт здания. — Там всё, что нам нужно, внутри.

Мастерская, которую называли «Алая Подкова», представляла собой довольно внушительное для хутора сооружение: сложенное из грубого самана и укреплённое массивными деревянными балками изнутри, с широкими воротами для въезда телег и отдельной дверью для посетителей. Рядом с ней возвышался тот самый ветряк (большая бронзовая конструкция, что так впечатлила Морта ещё издалека), но сейчас его лопасти были неподвижны, и сам он казался спящим стражем, замершим в ожидании рассвета.