Огромный центральный кристалл в нескольких километрах отсюда только-только начинал окрашивать небо в нежно-голубые предрассветные тона. Лес, ещё минуту назад тёмный и молчаливый, начал просыпаться. Запели первые птицы, и их трели, звонкие и чистые, разнеслись по округе. Ветер, прохладный и свежий, шелестел листвой, и капли росы, сверкая в лучах восходящего утра, словно крошечные бриллианты, падали с листьев на землю.

Мои спутники уже давным-давно закончили свою работу. Я видел, как Гракх, Ург Варг и Сергей сидят вокруг потухшего кострища, ожидая меня.

Я подошёл к ним и бросил на землю две тяжёлые сумки с рудой.

— Это вам, — сказал я, вытирая пот со лба. — И ещё два таких же остались внутри. Сергей, Гракх, возьмите по одному. Ург Варг, забери те, что внутри.

Людоволк и ящер молча взяли по мешку. Каждый из них весил около двадцати килограммов, и для них, привыкших к тяжёлой работе, это не было большой проблемой. Ург Варг понимающе кивнул и, не говоря ни слова, проследовал в пещеру. Он вышел оттуда через несколько минут, неся на плече два оставшихся мешка: один для меня, один для себя. Его лицо, как всегда, было спокойным и невозмутимым.

Я окинул взглядом свой отряд. В этот раз, даже с учётом оружия, все несли на себе гораздо меньше, чем в прошлый раз. Разве что Донке, бедняга, был нагружен под завязку (хотя на самом деле, в теории можно было навесить на него её немного). Но он стоял спокойно, лишь слегка переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на меня своими большими, влажными глазами, словно спрашивая: «Ну что, хозяин, мы идём?»

Но прежде чем уйти, я должен был сделать ещё кое-что. Я взглянул на кострище, от которого ещё шёл лёгкий дымок, растворяясь в раннем утреннем небосводе. Теперь это реально был один пепел и зола. Даже костей не осталось: только мелкая серовато-белая пыль, что лежала на чёрной, выжженной земле. Это было необходимо для следующего моего действия.

Я подошёл к братской кобольдской могиле, чувствуя, как жар от ещё тлеющих по бокам углей слегка ударяет мне в лицо. Я взял в руки свой серебряный посох и закрыл глаза, концентрируясь. Магия земли — это не только поднимать камни и создавать пули. Это также и контроль над мелкими частицами, над пылью, над песком. Я представил себе, как моя сила проникает в пепел, в золу, в эту серовато-белую массу, и начинает отделять одно от другого.

Я взмахнул посохом, и по моей воле в воздух поднялась мелкая пыль и песок. Это был орихалк — «Кровь Богов», что осталась от тел погибших существ. Он был повсюду: в крови, в костях, в плоти. И сейчас, когда всё органическое сгорело, он остался лежать здесь, смешанный с пеплом и сажей. Грязный, с примесями, но всё ещё ценный.