Зато в другой ситуации эта масса становилась моим главным козырем. Теоретически, даже при возникновении слабого урагана (если бы такое вообще мог случиться в этих краях), мельница не просто бы выстояла, она продолжила бы стабильно работать, перерабатывая колоссальные потоки энергии. Конечно, здесь, на осколке Аргониса, о подобных природных катаклизмах не слышали уже сотни лет; климат был слишком идиллическим, слишком предсказуемым. Но я не привык полагаться на «авось». Мало ли что может произойти в мире, где и так всё держится на древних монолитах и прихотях магического фона? Безопасность превыше всего.

А на случай настоящего, полноценного урагана, который мог бы снести даже прочную постройку, я предусмотрел еще один предохранительный механизм. На «хвосте» ветряка, с его тыльной стороны, располагался массивный рулевой механизм с системой противовесов и магических датчиков. При достижении ветром критической, опасной силы, этот механизм автоматически срабатывал, разворачивая всю верхнюю часть башни так, чтобы лопасти встали в теории строго ребром к потоку. Это лишало ветер возможности полноценно толкать плоскость лопастей, сводя мощь удара к минимуму и спасая конструкцию от того, чтобы её просто не вырвало, погнуло или разломало.

Я смотрел на этот хвост и чувствовал легкую гордость. Над всеми этими хитрыми системами, над расчетом углов атаки, над балансировкой веса и синхронизацией задвижек я работал неделями. Я не спал ночами, размышлял, чертил в своих блокнотах, перечеркивал, снова рисовал, спорил сам с собой о прочности бронзы и сопротивлении воздуха. Это была настоящая борьба идей.

И вот, наконец-то, всё было готово. Все шестеренки зашли в пазы, все зачарования были активированы, а задвижки работали плавно, без единого скрипа. Настало время самого главного — испытания.

Я спустился в подвал, где воздух был прохладным и пах сыростью вперемежку с металлом. Здесь, в специально оборудованном техническом отсеке, уже была установлена массивная батарея аккумуляторов. Тридцать два бронзовых селенитовых накопителя были выстроены в четыре ряда, соединенные между собой толстыми медными шинами. Это была система такой же мощности, как та, что я установил в подвале новой кузни — в общей сложности тридцать восемь тысяч единиц маны (38 кЕМ). Это был мой второй крупный «энергетический банк», который должен был принимать и хранить весь тот прилив силы, что выработает гигант.

Я вспомнил свои предыдущие успехи и невольно усмехнулся. Малые бронзовые ветряки, которые я поставил на крыше двух мастерских, были милыми игрушками. При среднем ветре для нашего осколка каждый из них выдавал всего по пятьдесят единиц маны (ЕМ) в час. Полезно? Да. Достаточно? Нет. Даже средний ветряк, который я поставил у грунтовой дороги, давал около трехсот ЕМ. Первое время всего этого мне даже хватало за глаза.