Я смотрел на этот бронзово-стальной колосс, который теперь возвышался в углу моего участка у дороги, и знал одно: когда я запущу его, всё изменится. Экономия маны уйдет в прошлое. Теперь я смогу создавая полезные вещи нового уровня, а начну строить свою империю, где каждый прибор, каждый инструмент и каждая стена будут пропитаны энергией, которую я подчинил своей воле.

— Ну что, шеф, — Ург Варг первым нарушил тишину, подходя ко мне и протягивая флягу с водой, — теперь эта штука будет крутиться?

Я взял флягу, сделал жадный глоток и посмотрел на лопасти, которые в предвечернем свете декабрьских лучей отливали холодным золотом.

— О, она не просто будет крутиться, Ург. Она будет петь. И эта песня будет звучать как чистая, нефильтрованная энергия.

Я улыбнулся, представляя, как первая искра маны побежит по моим сетям, наполняя аккумуляторы и давая мне возможность создать нечто такое, от чего даже в Королевской Магической Академии Аргониса (Аркануме) впадут в ступор от шока.

Я отступил на несколько шагов назад, чтобы охватить взглядом всё это техническое безумие, которое теперь высилось на моем участке. Тяжело дыша, я вытер пот со лба рукавом свитера и запил голубое зелье водой из вляги, что принес мне полуорк, чувствуя, как в мышцах всё ещё пульсирует остаточное напряжение от магического дирижирования. Моя мельница была не просто зданием с лопастями: это был настоящий памятник моему упрямству и инженерно-магической жадности.

Но, как и в любом сложном проекте, здесь не обошлось без компромиссов. Пока я любовался блеском бронзы, в голове всплыл единственный, но весьма ощутимый минус моей конструкции. Несмотря на то, что я использовал тонкие металлические пластины, и постарался максимально облегчить обшивку, лопасти всё равно получились значительно тяжелее тех, что традиционно делают из пропитанных воском тканей и/или легкого дерева.

Я снова и снова прокручивал в памяти расчеты. Конечно, я мог бы сделать листы ещё тоньше, почти как фольгу, но здравый смысл взял верх над жаждой легкости. Слишком тонкий металл при таких размерах превратился бы в хрупкую скорлупу даже с зачарованием; я просто не решился идти на такой риск, ведь любой неверный расчет, резкий порыв ветра или микроскопический дефект в литье могли привести к тому, что пластины просто порвались бы, как старая бумага, а несущие элементы каркаса погнулись бы, превратив мою дорогую махину в груду искореженного лома.

В итоге: масса была слишком велика, чтобы начать вращение от слишком уж легкого дуновения. Таким образом, при самых слабых ветрах, когда обычная тканевая мельница лениво крутит свои крылья, моя конструкция будет стоять неподвижно, словно каменный изваяние. Разумеется, поглощение маны из окружающей среды всё равно будет иметь место: мои метки не спят, они жадно впитывают энергию, просто медленно.