Пищевую соль я попробовал на вкус — соль была чистой, без горечи, с тем характерным, немного минеральным привкусом, который отличает каменную соль от выпаренной морской. Это была ценная находка: соль в Аргонисе да и вообще везде стоила недёшево, особенно такого качества, и теперь у меня был собственный запас для кухни, для засолки мяса и, возможно, для каких-то экспериментов. Как раз в этот момент мимо проходил Сергей: он нёс охапку дров для бани, которую топил по вечерам. Я окликнул его:

— Сергей, будь добр, отнеси этот мешок в подвал под нашим жилым домом. Это соль, пищевая. Только поставь его на полку, подальше от сырости, чтобы не отсырела.

Сергей перехватил дрова поудобнее и кивнул.

— Конечно, соль — это хорошо. А то у нас последняя банка почти закончилась, хозяйка вчера жаловалась, что суп нечем солить.

Он взял мешок, взвесил его в руке, явно удивлённый весом, и, перекинув через плечо, направился к дому. Я же вернулся к работе.

И работа эта, надо сказать, шла куда быстрее и легче, чем я мог себе представить раньше. Моя новая кольчуга, та самая, над которой я трудился несколько дней, вплетая в неё сложнейшие чары на увеличение максимального запаса маны, теперь давала мне почти шесть тысяч к максимальному резерву (пять селенитовых батарей) — число, которое ещё пару месяцев назад показалось бы мне фантастическим. Я чувствовал эту энергию внутри себя, как огромный, неисчерпаемый океан, готовый в любой момент выплеснуться наружу по моему приказу. Многочисленные зелья восстановления маны, которые я выпил перед началом работы, делали своё дело, пил я их уже больше для восстановления своего ментального состояния, нежели пополнения маны: её я заряжал у селинитовый аккумуляторов. Но главным моим помощником был, конечно, «Копарь Мк. II» — серебряно-яшмовый посох, который я создал специально для этой работы. Он лежал в моих руках, как продолжение моего тела, и яшмовые камни, вплавленные в его рукоять и навершие, мягко светились зелёным светом, отзываясь на каждое моё движение, на каждую мысль. С ним я чувствовал себя не просто магом земли, а настоящим повелителем этой стихии, будто бы даже способным двигать горы и менять русла рек. Я вспомнил магистра Скалза, которого нанимал раньше для подобных работ. Он был профессионалом, спору нет, но его магия сейчас казалась слишком грубой, примитивной и сложной: он просто вырывал кубы земли из котлована и складывал их в стороне, не разделяя на фракции. И за это он брал золотом, причём немало. Я же, с моим новым посохом, работал тоньше, изящнее и, что самое важное, бесплатно. Более того, я получал от процесса не просто яму в земле, а кучу полезных материалов: глину, песок, соль, органику. Всё это было моим, добытым собственным трудом и магией, и это приносило мне особое, глубокое удовлетворение.