…

На следующий день, как и было условлено, прибыл Тимоха. Я услышал его издалека: характерный скрип колёс, цоканье копыт и его зычный голос, раздающий указания своим людям. Когда я вышел встречать его, моему взору предстала внушительная процессия. Впереди, на своей неизменной, видавшей виды телеге с облупившейся краской, ехал сам Тимоха. Его повозка была доверху загружена известью — белыми, слегка сероватыми комьями неправильной формы, которые пахли чем-то резким, минеральным. Известь была хорошая, свежеобожжённая, я это сразу определил по её цвету и структуре: она легко крошилась в руках, оставляя на пальцах белый порошок. За ним следовали ещё три повозки, запряжённые крепкими, мохноногими лошадками, которых Тимоха, видимо, арендовал специально для этого случая. Эти повозки были загружены бутовым камнем — большими, грубо обколотыми глыбами. Камни были разного размера, от небольших, с человеческую голову, до массивных валунов, которые могли поднять только двое или трое мужчин. Некоторые из них были покрыты тонким слоем почвы, другие — мхом, что говорило о том, что их добывали в разных частях карьера. Тимоха спрыгнул с телеги, вытер пот со лба своим неизменным клетчатым платком и подошёл ко мне.

— Ну вот, хозяин, принимай товар, — сказал он, обводя рукой повозки. — Известь — лучшая, сам проверял. Камень — из Глыбоградского карьера, мой племяш лично отбирал, бракованные не подсовывал. Завтра приедем ещё раз, с балками и досками. Там тоже всё готово, уже грузят.

Я поблагодарил его, мы обсудили детали завтрашней доставки, и Тимоха, посвистывая, увёл свой маленький караван обратно. А у меня началась, пожалуй, самая зрелищная часть работы. Сергей с остальными уже принесли по моей просьбе несколько вёдер с водой и поставили рядом со мной, горы же песка вместе с глиной я уже давно оставил отдельной кучкой рядом, известковые камни также были сложены тут, как и бутовые кучи.

Я встал на краю котлована, широко расставив ноги для устойчивости, и поднял «Копарь Мк. 2» над головой. Яшмовые камни на нём вспыхнули ярким, изумрудным светом, и я почувствовал, как энергия земли начинает струиться сквозь меня, наполняя каждую клеточку тела. Я закрыл глаза, сосредоточился и представил себе то, что хотел создать: могучие стены из бутового камня, скреплённого известково-песчано-глиняным раствором, стены, которые будут стоять веками, защищая мой подвал от сырости и разрушения. Прямо в воздухе, на высоте примерно метра над землёй, я начал замешивать раствор. Это было похоже на магический ритуал, на танец стихий: комья извести, песок и глина, поднятые с земли моей волей, закружились в воздухе, словно подхваченные невидимым вихрем. Они сталкивались друг с другом, смешивались, частично перемалывались в мельчайшую пыль, и постепенно, по мере того как я добавлял воду (которую извлёк из воздуха, сконденсировав влагу с помощью простейшего заклинания гидромантии), эта пыль превращалась в однородную, серую, чуть поблёскивающую массу. Она висела в воздухе, словно огромный, живой шар, и от неё исходил характерный запах извести, резкий и немного щелочной.