синяков чрезмерно болтливым контрабандистам, то Вигдис явно предпочитала держаться поближе ко мне. — Пойдем туда. — Я указал на некое подобие винтовой лестницы, взбиравшейся на вершину скалы. — Наверху не так много людей. Вигдис кивнула и двинулась следом, на всякий случай уцепившись за мой локоть — пробиваться через снующих туда-сюда островитян оказалось непросто даже с моим показателем Силы… Надо же — больше не боится трогать меня, хоть и знает правду. Интересно, все еще считает меня кем-то вроде драугра, или?.. — О чем ты говорил с их конунгом? — спросила Вигдис. — Он не конунг. — Я шагнул на ступеньки, ведущие вверх. — Жители Ллохес Ар-и-мор называют себя вольным народом. У них нет ни конунгов, ни ярлов… ни князей. — Я видела много кораблей, — отозвалась Вигдис. — Кто же ведет в бой людей, если приходится сражаться? — Самый искусный воин. Ка… — Я чуть не брякнул «капитан». — Который уже повидал немало битв. Которого чтут остальные. — На Эллиге таких называют хёвдингами. — Вигдис скакнула через ступеньку и обогнала меня. — А здесь на каждом корабле — свой хёвдинг. — Может, и так. — Я не стал спорить. — На каждом корабле — хёвдинг. — А тот, с кем ты говорил — первый и сильнейший среди них. — Вигдис радостно улыбнулась. — Разве это не означает — конунг? Я молча кивнул. Не знаю, к чему она затеяла этот спор — но, надо признать, выиграла. Пусть Рудра формально и не называет себя конунгом или ярлом Ллохес Ар-и-мор — по факту, очевидно, является. Едва ли хоть одно решение здесь принимается без его ведома. Остров, которым правит игрок… — Смотри! — Вигдис первой выбралась с лестницы на скалу. — Отсюда видно все! Действительно, вид с поросшей мхом вершины Ллохес Ар-и-мор открывался занятный. Почти полностью состоявший из серого камня остров оказался не круглым, как я ожидал, а скорее напоминал подкову с вершиной, на которой мы стояли, посередине. Облепленные кривыми постройками скалы словно обнимали небольшой залив-фьорд, в который течение и тащило потерпевшие крушение корабли. За несколько десятков, если не сотен лет их набралось столько, что деревянный язык уже высунулся из каменной пасти Ллохес Ар-и-мор и, судя по всему, продолжал расти. Живые целые корабли швартовались прямо к причалам, сколоченным из мертвых. Я насчитал штук двадцать пять — тридцать. Бо́льшая часть — имперские, хотя изредка среди них попадались и вытянутые темные силуэты драккаров северян. Крохотные фигурки островитян, толкаясь, ползали туда-сюда по мосткам, переброшенным через остовы погибших