Глава 19
— Что тебе нужно, Беспалый, Хель тебя забери? Зачем ты пожаловал ко мне среди ночи? Удивительно, насколько быстро проблемы — настоящие проблемы, а не пропавшие куски доисторической железки — ставят на место дурную голову. Еще несколько мгновений назад я едва ли мог думать о чем-то, кроме своей потери — а теперь ругал себя за глупость. И за напрочь сносившую крышу алчность, которая едва не стоила моим спутникам жизни, а самому мне — повторного визита к Хель. Если бы не Иде… — Мои люди видели кого-то неподалеку. Враги… — Твои люди выхлебали всю мою медовуху до последнего бочонка, — огрызнулась Иде. — Удивительно, что они еще не встретили самого Тора. Уж он-то накостылял бы им как следует… — Помолчи, Хромая. — Гудред повыше поднял факел, словно пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте за шарообразным телом Иде. — Ты ничего не слышала? — Только твою болтовню. — Травница уперлась руками в округлые бока, бесстрашно закрывая собой проход целому десятку воинов. — Твою пустую болтовню и стоны раненых, которых замучили проклятые чужаки. — Ты смеешь говорить дурное о друзьях конунга, женщина? — буркнул Гудред. — Видимо, так. — Иде тряхнула рыжими кудрями. — Видимо, на Барекстаде не осталось мужчин, если только старуха не боится сказать правду! — Осторожнее, Хромая. — Гудред наклонился вперед, нависая над невысокой травницей. — Если кто-то из людей конунга услышит — Черное Копье вырвет твой язык. — Да будет так — если славному Ульвару угодно воевать со старухами, ранеными и теми, у кого связаны руки, — отозвалась Иде, — вместо того, чтобы сойтись в честном бою с полными сил мужами. На мгновение мне показалось, что Гудред выхватит меч и зарубит дерзкую травницу на месте — последний выпад оказался… слишком. Даже для той, кто не побоялся бы поспорить хоть с самим Всеотцом. В доме повисла тишина — я слышал лишь потрескивание свечей и факелов. И скрежет стали справа. Вигдис взялась за нож. Я едва успел перехватить тонкое девичье запястье. Если она сейчас не выдержит, если бросится вперед, выскочит из темноты прямо на Беспалого, если успеет полоснуть его по горлу… Я и сам отдал бы все осколки «Светоча» за одну лишь возможность отомстить за Хроки. Влить в Гунгнир пятьдесят очков духа. А лучше сто — чтобы наверняка — и нанести удар, от которого не спасет ни ловкость, ни самая лучшая броня. Призвать волшебное копье обратно, перешагнуть через труп предателя и повести свой крохотный хирд в бой — последний и безнадежный. Трус не мстит никогда — но только глупец мстит сразу. И умница-Вигдис