Глава 44
Купец драпал изо всех сил, но тягаться в скорости с боевым кораблем, конечно же, не мог. Даже с броневиком-«Жемчужиной». За каких-то несколько минут мы догнали небольшое пузатое суденышко, а потом и перегнали. Вермунд переложил руль набок, грозный таран отвернул от кормы купца, и в несколько взмахов весел мы поравнялись. — Стой! — заорал я. — Мы тебе не враги! — Почем мне знать? — донеслось с корабля. — Все вы, свеи, люди лихие да недобрые. Отвечал мне невысокий бородатый мужичок в длиннополой меховой куртке (на ум тут же пришло название «тулуп»), испуганно поглядывавший на возвышавшуюся над ним бронированную громадину «Жемчужины» из-под шапки. Он уже явно оценил соотношение сил, но не спешил убирать топор обратно за пояс. Кроме него на палубе я насчитал еще человек семь вооруженных людей, но даже без «Истинного зрения» сразу понял — опасности никакой. Пузатый кораблик готовились защищать торгаши, а не воины — слишком гладкие и холеные, пара кольчуг на всех. А у предводителя под мехом тулупа угадывался внушительных размеров живот. Точно купец — осторожный, хитрый и прижимистый. Но, похоже, не из робкого десятка — если уж отважился высунуться в море без толковой охраны. Такой будет сражаться за свое добро до последнего — правда, хватит его ненадолго. Мы без труда могли бы перерезать команду и выпотрошить все нутро кораблика в поисках добычи — но я догонял купца не за этим. Система деликатно убрала языковой барьер, но оставила некоторые словечки. Северян местные, похоже, называли свеями… Но и без непривычного говора я без труда узнал бы в предводителе купцов склафа. Не по внешности — сложением, окладистой бородой и цветом глаз он немногим отличался от жителей Эллиге, да и одет был не то, чтобы сильно иначе — но я будто почувствовал что-то. Не глазами, не «Истинным зрением»… и уж точно не сердцем, как бы поэтично это ни прозвучало. Скорее что-то на уровне желудка подсказывало: родная кровь. От купца будто веяло духом той земли, которую я так расписывал Рагнару, так ни разу и не увидев. — Свеи-то, может, и лихие, — рассмеялся я. — Да как же ты меня, дядька, не признал? — Велес сохрани, не выдай… — пробормотал купец, опуская топор. — И — верно, из наших, из скловен ты, парень… А одет — что свей. Не признал! — Убирай парус. — Я указал рукой на облепленное снегом красное полотнище. — Мой конунг желает говорить с тобой. — Конунг? — Купец сдвинул брови, разглядывая мое пестрое воинство. — Выходит, поспешил я тебя земляком назвать, раз служишь ты тому, кого кличут конунгом.