на стул. — Я до сих пор понятия не имею, что ему нужно. — А что нужно тебе? — Катя сняла сковородку с плиты. — Я бы на твоем месте в первую очередь задумалась об этом. — Судя по всему, спасти мир, — усмехнулся я. — От злых дядек. Правда, понятия не имею, как это нужно делать. — А вот Алекс, похоже, имеет. — Катя принялась раскладывать еду по тарелкам. — А меня больше интересует другое: ты спасешь мир от злых дядек — а кто потом спасет мир от тебя? — Кхм… поясни? — Игра меняет тебя, Антон. — Катя поставила передо мной ароматное кушанье. — И не все перемены мне нравятся. Ты становишься жестким. — Ну, допустим, я и раньше не был мягким пирожочком, — ответил я, озираясь в поисках вилки. — И начинать уже как-то… поздновато. — Наверное, — вздохнула Катя. — Игра вытаскивает из тебя что-то, а что-то — наоборот — засовывает поглубже. Власть — опасная штука. — Тебя что, Гримнир покусал? Можно попроще? — Не прикидывайся. — Катя выключила плитки и уселась за стол напротив меня. — Разве тебе не нравится быть ярлом? Сражения, интриги, победы — ты во всем этом как рыба в воде. И ты получаешь все! Золото, добычу, корабли… женщин. — Что-о-о-о? — протянул я. — Ты о чем, Кать? У меня полный корабль мужиков, а… — Ты серьезно? — Катя захихикала. — Ты что, не видишь, как она на тебя смотрит? — Кто — она? — Вигдис. Вот прямо глаз от тебя не отводит. — Катя пододвинула мне вилку. — И ходит хвостиком. — Перестань! — Я сердито ковырнул вилкой, вымещая раздражение на ни в чем не повинной яичнице. — Она НПС! И жена Хроки, а он только что погиб… и вообще, она еще маленькая, и ничего такого… — Ну и что? — Катя поморщилась. — Ей семнадцать. По меркам игры — вполне себе зрелая девушка. И вряд ли будет долго горевать. Похоже, она уже обратила внимание на другого мужчину. Хитроумного, сильного, властного… — Кать, ну не смеши мои тапки, а? — простонал я. — Она… она знает, кто я такой. — Тем более! — Катя ничуть не удивилась. — Ты что, «Сумерки» не смотрел? — Это которые по Глуховскому? — Я задумался и едва не прикусил язык. — Двадцать третьего года? — Так, понятно. — Катя покачала головой. — Да неважно! Тебе что, не нравится Вигдис? Она молодая, красивая, умная… — Хватит! — Я едва удержался от того, чтобы грохнуть по столу кулаком. — Если что — ты тоже молодая, красивая и… — Большое спасибо. Ядом в голосе Кате можно было бы смазывать стрелы. Я уже приготовился ответить что-нибудь не менее язвительное, но тут сбоку скрипнула дверь, и на кухню вкатился Романов. Демиург собственной персоной.