отставало не сильно. Зато Воля и Восприятие хромали на обе ноги — ни выдающегося ума, ни острого зрения демиурги этого мира троллям не отсыпали. Иными словами, Горм был малость подслеповат — иначе бы уже давно изловил меня среди деревьев и вколотил своей дубиной в землю. Но пока мне кое-как удавалось не только уворачиваться от его страшного оружия, но и иногда даже бить в ответ. Хис не отставал — как мог путался у тролля под ногами, рычал и кусался. И его зубастую морду, и мой клинок по самую рукоять покрывала дымящаяся на морозе черная кровь, но Горм ничуть не сбавлял оборотов — напротив, похоже, становился только напористее и злее. И как прикажете его воевать⁈ Запредельной расторопностью тролль не отличался, так что пока я не потерял и четверти шкалы здоровья… но две другие стремительно таяли. И что-то определенно закончится раньше — то ли Горм, то ли мой запас выносливости и духа. И пока что второй вариант выглядел куда более вероятным. Я вертелся волчком, контратаковал, жался к деревьям, среди которых троллю сложнее было орудовать дубиной, беспощадно резал его по пальцам и рукам — но все же отступал. А Горм пер вперед. Слишком длиннорукий, огромный и толстокожий, чтобы я мог нанести ему серьезный урон… Р-р-раз! Похоже, мое везение — или возможности хранившего меня бога — закончилось. Я слишком увлекся, пытаясь дотянуться до болтавшегося передо мной жирного троллиного брюха — и Горм тут же наказал меня за излишнюю наглость. От удара громадного кулака из моих легких разом вышел весь воздух, а сам я отлетел назад и врезался спиной в ель. Здоровье разом уползло ниже половины, и я тут же перестал чувствовать левую ногу. Похоже, повредил позвоночник — даже игровое тело Антора имело свой запас прочности, и я стремительно приближался к его пределу. Щит треснул, а меч улетел куда-то в сторону и скрылся в снегу. Хис буквально исполнял фигуры высшего пилотажа — огромный черный Ворон увернулся от неуклюжего взмаха дубиной, взмыл вверх, прямо на лету перекинулся в Волка и вцепился в длинное зеленое ухо Горма. Тот заревел — похоже, острые зубы фамилиара нащупали какую-то особенно чувствительную точку. Но если и так, сил тролля боль не лишила. Он бросил дубину, обеими руками обхватил вцепившегося в него Хиса, оторвал — вместе с половиной уха — и с размаху приложил об дерево. Хис, не издав ни звука, свалился в снег безвольным комом черного меха. И тут же растаял — удрал в мир духов залечивать раны, оставив меня одного с голыми руками… За неимением лучшего, я вытянул